Читаем без скачивания На деревню дедушке - Михаил Лифшиц

Тут речь идет о том, что в каждом человеке, или, скажем, коллективном субъекте, в самом нутре его имеется некая полость, не подчиненная объективной реальности, и неподсудная ей. И вы не можете сказать такому субъекту — зачем ты жизнь уродуешь, ведь это даже против тебя обернется и твоим детям хуже будет! Вы не можете ему это сказать, потому что он тоже за словом в карман не полезет и напомнит вам кузькину мать.

— Поди спроси, зачем птица поет, зачем она себя выражает и зачем ястреб ее клюет? Просто факт, сила, понимаешь! А не какое–нибудь отражение действительности. Это дело тоже понимать надо, чтобы отражение служило орудием, а не надо мной висело, как высший суд. Нет такой инстанции. Я так хочу — значит, у меня такое видение мира, и баста! Потому что мне так благоугодно, как писали французские короли в своих указах. А на твои консервативные речи об истине — ноль внимания. Где она, твоя истина? Которая красота есть истинная и всеобщая? Все, брат, условно в этом мире, и самая в нас изюминка от нашей творческой воли происходит.

Как хотите, милый дедушка, а я так думаю, что эта история с видением выросла именно из философии силы и приказа. По—моему, даже пахнет от нее казармой, хотя все это полито соусом жирного свободолюбия, кипящим на дне мелкой посудины. Эх, показал бы я вам, где настоящая модель этой теории, ее, так сказать, прародина, и всю историю мифотворчества за последнее столетие я бы вам рассказал, как она есть! Но боюсь, узнают, обидятся, а зачем людей обижать? Скажу только — не дай бог личности искать спасения в храме видения. Тут ей такого звону дадут, что она несколько веков помнить будет. Пусть лучше ищет себе опоры в объективной реальности и ее законах — это единственный частный и независимый суд на земле.

А мифотворчество вместе с видением лучше оставить тем, кому это принадлежит. Всякому свое. А то ведь даже уважать не будут. Можно уважать противника, но серьезного, имеющего определенную точку зрения. Что касается сторонников «реализма без берегов» на Западе, то их точка зрения двусмысленная, эклектическая, с определенным креном в сторону отказа от известной вам, дедушка, теории, изложенной классиками марксизма, согласно которой наше сознание есть зеркало мира, создающее образы — копии окружающей действительности. Ну а движущаяся эстетика, можно ей посочувствовать, в полной растерянности и никакой определенной точки зрения не выражает. Точно как барок Швахкопф у Щедрина: «Мой мизль — нет мизль!»

Однако надо держать язык за зубами. В журнале «Вопросы литературы» В.Непомнящий уже отлучает меня от марксизма — я и объективист, и метафизик, и чего—то не понял. «Субъективное и объективное общее и частное нераздельны. Разделяющий их искажает истину» /см. штрейтшрифт, стр.167/. Основная мысль, или, вернее «мизль», этой статьи состоит в том, что с одной стороны — объективное, с другой — субъективное, а вместе —диалектика. Отсюда вывод: кто против теории видения, того передать в руки А.Дымшица с просьбой обращаться с ним по возможности милостиво и без пролития крови.

Не беспокойтесь, милый дедушка. Мы не станем весь этот множественный разговор по косточкам разбирать. Тут много смешного, но аллах с ним. Не то беда, что В.Непомнящий — «молодой критик». Молодость — это большое счастье. А то беда, что в такие ранние лета он уже вполне созрел для бутафорской ортодоксии. Итак, движущаяся эстетика не умрет, она имеет свое воспроизводство за счет молодого поколения — это открытие, сделанное мною при чтении статьи В.Непомнящего, печальнее всего.

Оставим в стороне общее и частное, об этом еще будет разговор. Обратите внимание на основной тезис автора — субъективное и объективное нераздельны.

Кто ему это сказал? В чем нераздельны, а в чем и раздельны. Все субъективное полностью зависит от объективной реальности так как оно является свойством материального мира и отражением его. Нет субъекта без объекта — вот правильно, вот хорошо. Но кантовать эту истину нельзя! Если В.Непомнящий думает, что нет объекта без субъекта, то, не желая обзывать его дурными словами, я скажу, что он прогулял семинарские занятия по диалектическому материализму.

Да, объективное и субъективное разделяются, а в некотором отношении они даже противоположны. На этом основана вся тысячелетняя материалистическая традиция, и с этого разделения начала свое развитие современная наука, когда она в лице Галилея, Бэкона и Декарта провела строгую грань между нашим субъективным миром и объективными признаками реальной действительности.

Напротив, уже более полувека основная линия критики материализма со стороны других философских течений /идеалистического характера/ состоит в том, чтобы доказать нераздельность субъективного и объективного, стереть эту важную грань, или, по—ученому, «бифуркацию» субъекта и объекта. В.Непомнящий этого не знает, ну так что? Я не думаю, что у него есть стройная система взглядов, в которой присутствие субъективного видения является условием существования реального мира. Мне кажется просто, что философские понятия служат ему чистой бутафорией.

Приводить серьезные аргументы против повседневной трескотни было бы смешно. Мельница махнет крылом — вот и все. Но, скажите, милый дедушка, есть где—то читатель, для которого мы пишем? Может быть он еще не забыл уроки материалистической философии? Может быть, он молод и только ищет пути среди разных диковинных образов, хохочущих ему в лицо? Стоит обращаться к нему или лучше молчать?

Вся эта возня вокруг видения имеет направление совершенно темное, а шуму и панства, самого прогрессивного, слишком достаточно. Прошел слух, что бутафорский активизм, кипящий в действии пустом, есть последнее слово творческой мысли и все теперь уже не от законов естества, а от чистого усмотрения и воли зависит. Человек над природой начальник, а сама реальность только его неусыпной заботой держится.

Говорят, все эти споры между марксистами. Отлично, пусть себе спорят — им виднее, чего надо, чего не надо. Как бы только обыкновенному человеку не запутаться. У Роже Гароди я прочел такое определение: «Реальность есть единство вещей и человека в труде. Реальность трудовая и воинствующая, в недрах которой человек чувствует себя ответственным за все: за мир и за то, чем он станет, за самого себя и за то, чего ему еще не достает, и даже за инертность вещей».

Стало быть, милый дедушка, если кто–нибудь скажет: «Пусть работает дядя!» — то реальности станет сразу меньше, ну, а в праздничный день совсем ничего нет.

Конечно, эти марксисты люди бывалые и хорошее воспитание получили. Так что все известно и у них все по порядку указано: первое, второе, третье, четвертое… Объективный мир — существует независимо от нашего сознания, что приложением круглой печати удостоверяется. А как же «реальность», которую автор так странно аттестует? Она, говорят нам, относится

только к области искусства, где нераздельность субъекта и объекта свое оправдание имеет. Ну, будь по—вашему, но при чем здесь труд как единство вещей и человека? И потом, сколько же реальностей у нас на учете состоит? Эх, милый дедушка, старый друг, не будем в эту двойную бухгалтерию углубляться, а то еще дойдем до чего—то божественного. Одно только можно сказать: слишком все это скользко, просто множественный разговор в неопределенном наклонении.

А все–таки Ленин написал свою книгу «Материализм и эмпириокритицизм» против тех сверхмарксистов, которые утверждали, что субъективное и объективное нераздельны и тоже ссылались на активную сторону человеческого сознания, на труд, производство, борьбу рабочего класса и прочее. Помните их увлечение «принципиальной координацией» Авенариуса, означающей именно нераздельность субъективного и объективного? Они тоже смешивали промежуточную позицию, то есть эклектику с диалектическим методом и самого Энгельса обвиняли в созерцательном, метафизическом материализме. Нет, милый дедушка, кто сохранил живой интерес к теории, не может сомневаться в таких вещах, тот знает, что есть истины, которые кантовать нельзя без ущерба для самых глубоких основ нашего мировоззрения и научного взгляда на мир вообще.

Что касается воли, необходимой в борьбе, то она у нас всегда пользовалась большим почетом. Но еще в древние времена люди поняли, что бывает «разумная воля», отражающая законы действительности, и бывает воля слепая — источник всех трагедий на земле, Только после поворота буржуазной демократии к реакции прошла повсюду, как вирус опасной болезни, ложная мысль, будто всякая воля—слепая, иначе это уже не воля, а просто кисель.

Бутафорский, но часто весьма свирепый активизм — одна из самых распространенных черт современной буржуазной идеологии. Это не грубое слово, а точный исторический факт. Отсюда в нашем столетии много всяких разрушительных следствий произошло, и плохо то, что все это иногда сочеталось с революционной фразой и до сих пор представляется как бы протестом против подавления личности. Но выходит совсем не то, милый дедушка, даже наоборот.