Между фигурами шёл яростный спор, хотя обе казались абсолютно спокойными и голоса их звучали, как треск ледяных гор — айсбергов, сталкивающихся между собой. И предметом этого спора был я, от чего становилось на душе холодно от какого-то потустороннего страха.
— Он умирает, — говорил черноусый. — Он уже одной в могиле, в моём мире.
— Моей силы будет достаточно, чтобы вырвать его и оттуда, — возражал беловолосый, — и ты это знаешь.
— Ты лишь получил чужую силу, — отмахнулся черноусый, — силу заточённой богини. Со мной тебе силами не тягаться.
— Ты так уверен в своих словах? — в голосе беловолосого звенела ледяная усмешка, граничащая с угрозой. — Не беспочвенно ли?
— Желаешь проверить? — Ирония в голосе черноусого так же холодна.
— Это приведёт к обрыву свитка жизни этого смертного. Он не уйдёт на новое перерождение, его душа рассеется по этой дороге в твой мир. И чего ты этим добьёшься?
Ответить черноусому было нечего, он молча буравил глазами беловолосого, стоявшего спиной ко мне, так что я не мог видеть выражения его лица, однако мне отчего-то казалось, что он усмехался, примерно так же, как я перед тем, как каганы спустили тетивы луков.
— Хорошо, — сдался, наконец, черноусый. — Забирай этого смертного, но платить за него придётся тебе. И главное, он сам должен захотеть жить.
Было ли это сном или наваждением, однако когда я открыл глаза, то увидел знакомое лицо лаосского монаха, лечившего наших раненых после битвы с каганами. Он ушёл от нас почти сразу после того, как последний из наших солдат и воинов либо встал, либо умер. Никто не пытался остановить его или заплатить за услуги — оскорблять практически святого человека никто не желал.
Я чувствовал боль от каждой раны, нанесённой мне стрелами каганов, однако кто-то словно на время закупорил их, не давая крови и жизни вытекать из моего тела.
— Я могу исцелить тебя, Вэй-ли, — произнёс монах, — но во-первых: ты сам должен хотеть жить; и во-вторых: кое-кто сделать для меня. Что скажешь?
— Жизнь, — прохрипел я, говорить было достаточно тяжело, — зачем она мне? Нет, она мне не нужна. Любовь была, но на меня её объект и смотреть не желает, её мыслями владеет Цинь-ин.
— В будущем ты можешь встретить другую женщину, которая полюбит тебя, ответив на твоё чувство.
— Нет, — вновь возразил я, — в эту сказку я не поверю. Никогда. Скорее уж я снова влюблюсь, а девушка в мою сторону и не посмотрит снова. Во второй раз ничего подобного я пережить не хочу.
— Хорошо, у меня есть кое-что для того, чтобы справиться с этой твоей проблемой. Я могу сделать твоё сердце стальным — неподвластным никаким эмоциям, вроде любви. Но это не так просто, как может показаться…
— Согласен, — недослушав его, поторопился согласиться я. — На таких условиях я стану жить и служить тебе, кем бы ты ни был.
Монах покачал бритой головой и приложил к моей груди руки. От ладоней потекло приятное тепло, я погрузился в него и заснул.
— Как мне называть тебя? — спросил я у монаха.
Мы сидели перед небольшим костерком, трещавшим на сухих ветках вот уже полчаса, хотя никто не подбрасывал новых, а те, что есть прогорели бы за пару минут. Этот костерок уже горел, когда я только открыл глаза, и сел чинить истыканную стрелами одежду. Делать это было достаточно сложно, так как на нитки я распустил небольшой кусок ткани, оттяпанный от полы рубашки, а иглу заменял наконечник одной из каганских стрел. Дело шло ни шатко ни валко, из меня швея ещё та. Монах равнодушно наблюдал за моими мучениями, сидя привалившись к скальному обломку и рассеянно поглаживая чиань-бо, от чего мелодично позвякивали его кольца, укреплённые в верхней части. Тут я понял, что даже не знаю его имени.
— Называй меня просто Ши, — пожал плечами монах. — На самом деле имя значения не имеет.
Продолжать беседу у него явно не было никакого желания. Монах Ши потёр бритую голову, на которой уже появилась короткая поросль абсолютно белых волос, и вытащил бритвенный прибор. Я хотел было предложить свои услуги, однако сразу понял, что они излишни, Ши всё равно откажется и, скорее всего, в не слишком вежливой форме. Так мы и провели тот день — за работой над своим внешним видом, словно готовясь к встрече с большим миром, которая грядёт завтра.
Спалось плохо. Видимо, слишком хорошо исцелил меня монах Ши, много сил было в моём теле. Однако всё же ближе к середине ночи меня так сморило. Проснулся я от чувствительного пинка под рёбра, примерно так будил своих учеников мастер Чжоу, я быстренько вскочил на ноги, потянулся за копьём, думая, что это каганы нашли нас и пинают теперь под рёбра. Однако оказалось, что это Ши, он протягивал мне несколько кусков зажаренного мяса на длинной палке. От костерка не осталось и следов. Отдав мне палку с мясом, Ши зашагал, так что пришлось есть на ходу. Как только я доел мясо, Ши начал разговор.
— Меня интересует некий алтарь или капище, оставшееся с незапамятных времён, — сказал он на ходу. — Такие существуют во многих местах, но везде, где я побывал они забыты. Думаю, дело в том, что я искал их на западе, где с подобными вещами боролись клирики и, в особенности, инквизиция. Но у вас капище должны охранять, скорее всего, некто вроде волшебников или магов.
Последние два слова он произнёс по-адрандски, с которым я был, к счастью, знаком, как и ещё с несколькими западными языками. Аналогов этих слов в цинохайском не было, равно как и самих волшебников. О чём я и сказал Ши.
— Да, точно, — кивнул тот, — у нас почти любой великий воин владел разнообразными техниками, выходящими за пределы возможностей простых людей. Но кто тогда может охранять капище?
— Монахи, вроде тебя, — удивился я. Как он мог не знать таких простых вещей? Хотя я с нашего первого разговора сомневался, что Ши — тот за кого себя выдаёт.
— Обычным монахам с подобной задачей не справиться, — покачал он бритой головой, — тут нужны те самые особые способности, о которых я говорил.
— Тогда остаётся только одно, — пожал я плечами, — Горный монастырь. Всё тайное и загадочное, как правило исходит оттуда. Многие герои, обладавшие особыми способностями, либо проходили там обучение, либо каким-то образом связаны с ним. И вообще, всё, что хоть немного затрагивает Шесть лао, всяко исходит из Горного монастыря.
Мне показалось, что Ши сейчас спросит, что это за монастырь, однако он удержался.
— Найти этот монастырь будет очень непросто, — сказал вместо этого Ши. — Я не знаю, где он, а ты, Вэй-ли?
— Хороший вопрос, — усмехнулся я. — Не забывай, я — тяньган, а нас не слишком любят. Мы всегда больше полагались на своё оружие, нежели на какие-то способности или Шесть лао.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
