Александр Кузнецов, наш спец. корр.
Прекрасная, но уязвимая
Чем занят сейчас Географ? Уточним вопрос. Образ географа прошлого в нашем сознании — это подвижник, который знал дальние края как свой письменный стол и, рискуя подчас жизнью, создал бесценную опись нашей планеты, ее морей, потаенных троп, чистых рек, многошумных лесов.
Та эпоха невозвратима.
Чем же заняты географы теперь, в эпоху новой, конструктивной, по выражению академика И. П. Герасимова, географии?
Предваряя XXIII Международный географический конгресс, состоявшийся в Москве в прошлом году, прошел один из его симпозиумов, темой которого было «Человек и среда». О чем же думали и спорили современные географы, лишь на этом участке своей науки?
I
Географ без карты что всадник без лошади; начнем с карты и мы. Расстелем ее. Перед нами Волга, по которой плывет теплоход с советскими и зарубежными участниками симпозиума. Но разве это та Волга, какой она была еще четверть века назад? Теперешняя Волга — это цепь проточных озер, плавно переходящих друг в друга искусственных морей, по берегам которых дует взаправдашний бриз. Право же, никакие землетрясения, никакие геологические подвижки за тысячи лет не смогли бы так изменить облик Поволжья, как это сделали мы при жизни лишь одного поколения!
А на палубе теплохода географы меж тем развешивают карты нашей Земли, какой она может стать, если осуществятся целенаправленные, научно обоснованные глобальные проекты.
Давайте на минуту представим себя инженерами, которым согласно решениям XXV съезда КПСС предложено обдумать варианты переброски многих кубо-километров воды сразу через десяток-другой географических параллелей. Казалось бы, единственно возможен такой вариант. Все крупные реки от Северной Двины до Оби или даже от Онеги до Енисея мы подопрем в верховьях плотинами, разольем морями, чтобы оттуда кратчайшим путем, низинами, отвести воду к Волге, Аралу и дальше.
Масштаб головокружительный! Однако в Каракумах уже создана искусственная река длиной почти в тысячу километров. А в бассейне Волги построено более двухсот (двухсот! — я не оговорился) водохранилищ. Так что проект смелый, с размахом, но реалистичный. А что вы скажете о таком варианте? Поток сибирской воды движется от устья Оби к верховьям Камы. Затем — по Волге, и где-то от Куйбышева и Саратова — каналом подается х Аральскому морю. И дальше, дальше — чуть не к подножию Копет-Дага!
Но ведь на этой диковинной трассе вода должна пройти, проломить Уральский хребет!.. Неужели забыты азы проектирования? Ведь необходимо сообразовываться с рельефом, избирать по возможности кратчайшие расстояния, экономить затраты. Как мог прийти в голову такой фантазерский вариант?
Но это не фантазия. Это лишь один из вариантов переброски рек к югу, о котором на симпозиуме было сказано в совместном докладе И. П. Герасимова и А. И. Гиндина, крупного нашего географа и крупного, гидростроителя. (А всего сейчас продумывается пять основных вариантов переброски северной воды на юг. И подход к ним самый реалистический.) Да, конечно, Уральский хребет — препятствие. Разумеется, прямой путь короче обходного. И дешевле. Все так. Но посмотрите, что здесь выгадывается. Если брать воду не из верховьев, а из устья Оби, не надо затапливать огромные земельные пространства. Мало того, в качестве резервуара пресной воды можно использовать Обскую губу, перегородив ее плотиной.
Сменим карту. Американский проект НАВАПА, по которому было предложено перегородить плотинами верховья всех крупных рек Аляски и Канады — Юкона, Маккензи — всех. Прямо через Скалистые горы отвести воду на юг — до Мексики. Попутно подать ее в Великие озера...
Объем ежегодных перебросок по этому, кстати, раскритикованному в США и Канаде проекту, — 308 кубических километров воды (свыше трети всего стока рек северного бассейна Аляски и Канады). Максимальная высота подъема воды при транспортировке — 1500 метров. Срок осуществления — 20—30 лет. Стоимость 100 миллиардов долларов! Послать людей на Луну стоило вчетверо дешевле.
Дорого? И это тоже. Но годовой военный бюджет США превышает эту цифру! Так что такое «дорого» для нашего времени?
II
Доклад индийского ученого Б. Сукхвала, который работает в США, назывался: «Экологическое опустошение среды в Южном Вьетнаме в результате войны». Вот выдержки из этого доклада.
— Экологическое разрушение, как побочный продукт индустриального развития, свойственно современному обществу. Однако экологическое опустошение, как осмысленная политика, не имеет прецедента... Стратегией войны во Вьетнаме было преднамеренное разрушение экосистемы путем истребления живой природы... Образование многочисленных воронок и рытвин в результате бомбардировок и использования бульдозеров, уничтожение обширных районов лесов химическими дефолиантами, разрушение хорошо развитой ирригационной системы военной техникой создали угрозу существованию человеческого общества... Сколько времени потребуется Вьетнаму, чтобы оправиться, можно только предполагать. Может быть, несколько лет, может быть, десятилетий, а возможно, это не случится никогда.
А ведь на это уничтожение земли пошла лишь часть — ив общем-то не самая значительная — военного бюджета США! С точки зрения бесстрастной банковской статистики это недорого. А для земли?
На симпозиум был представлен доклад алжирского ученого Д. Сари. Вот вкратце его содержание. Сахара медленно наступает на север. Все заметней нарушения экосистемы к югу от Атласских гор, и многие изменения приобретают уже необратимый характер. Алжир принял решение поставить пустыне заслон. Его протяженность — от границы с Тунисом и до границы с Марокко. Более чем тысячекилометровая полоса леса при ширине в двадцать километров. Три миллиона гектаров посадок. Представьте себе пустыню размером с Голландию или Бельгию, которую надо покрыть лесами, — таков масштаб проекта. К его осуществлению Алжир приступил в 1974 году, пока на отдельных экспериментальных участках. Трудно сказать, сколько денег США пошло на разрушение экосистемы Южного Вьетнама — может быть, больше, может быть, меньше, чем надо Алжиру, чтобы возродить часть Сахары...
Таков нынче масштаб практических «свершений» и научных замыслов по переделке природы земного шара.
III
Азовское море — уникальное. Трудно найти другой водоем, в котором так бурно кипела бы жизнь. Но за последние двадцать с небольшим лет уловы ценных рыб упали в нем с 90 до 20 тысяч тонн. Причина известна: Азовское море — опресняемый реками бассейн. На этом зиждется его биологическая уникальность. Но реки дают морю все меньше воды. Поэтому все сильней в нем черноморская струя. Любящие опресненную воду рыбы, которые еще недавно вольготно могли разгуливать по всему морю, теперь оттеснены к самому устью Дона. И ареал их обитания сокращается.
Куда же делась пресная вода?
Мы привыкли к большим цифрам. Профессор С. Л. Вендров упомянул в своем докладе об использовании ресурсов Волги — ее водами сейчас орошено более полумиллиона гектаров. Это, между прочим, примерно шестая часть такой страны, как Бельгия... А большие города по Дону и Волге, а гигантские заводы, для которых нужны целые реки? Участников симпозиума возили на экскурсию в задонские степи. Картина поразительная! Там, где лет пятнадцать-двадцать назад была выжженная земля, теперь от горизонта до горизонта расстилались сады, поля и плантации. В каналах посверкивала вода. Исполинскими сереброкрылыми жуками ползли дождевальные машины. Десяток километров дороги, еще десяток — пейзаж не менялся. Вот на что пошла донская вода!
Биологи и географы знают, как восстановить былую славу Азовского моря. Надо перегородить плотиной Керченский пролив, чтобы регулировать приток соленой черноморской струи; надо подавать из Дона необходимую для рыбы долю речного стока. И тогда на карте мира Азовское море снова засверкает алмазом.
Построить плотину можно, в этом сомнений нет. Сделать целое море подконтрольным, управляемым, точно сельский пруд, тоже возможно. Но расчеты неумолимо свидетельствуют, что где-то до середины 80-х годов Дон еще может как надо питать Азовское море. А потом воду для его рыб придется занимать у Волги — «всего» каких-нибудь пять-шесть кубических километров...
Однако у Волги свои потребители. В их числе Каспий, который на глазах мелеет. Еще хуже положение Аральского моря. Его питают Амударья и Сырдарья. Но развитие хозяйства Среднеазиатских республик требует все больше и больше воды Амударьи и Сырдарьи. И географы выдают теоретические прогнозы — что будет, если исчерпаются все водные ресурсы Средней Азии.
Время есть, но его немного. Еще лет десять, ну пятнадцать можно продумывать, изучать, сравнивать варианты, как, чем и за счет чего утолить растущую жажду всего юга нашей страны. А потом... А потом надо будет уже действовать, откуда-то доставать пресную воду.
