От воды несло запахом тины. Реки в Африке редко рождают ощущение свежести, прохлады, как, скажем, наши лесные речки в средней полосе или Карелии. Мне приходилось бывать на берегах Конго, Замбези, Лимпопо, и всякий раз они поражали меня: казалось, в каждой капле воды что-то возится, размножается, пожирает друг друга.
Одним словом, завтрашнее путешествие по реке Мзее не вызывало у меня особой радости.
После ужина Торото уехал в город, Юсуф возился на кухне, а мы вчетвером уселись играть в покер. Четвертым был механик — мальчишка, которому предстояло завтра на мотолодке отвезти нас в деревню Нторо.
Покер неплохо отвлекает. Я и не заметил, как опустился тропический вечер, а вслед за ним на нас обрушились полчища всякой кусающейся твари: комары, мокрецы, мошки. Пришлось укрыться под противомоскитным пологом. Полчаса я еще перелистывал при свете аккумуляторного фонаря свежий номер британского медицинского журнала «Практишенер», а потом меня сморил сон.
Проснулся от всхлипывающих, скулящих звуков, прерываемых глухим ворчанием. Сквозь дверную решетку бил лунный свет, Здесь, на экваторе, луна светит, точнее, отражает свет как-то особенно яростно. Вот где раздолье лунатикам.
Я сунул ноги в сапоги и подошел к двери. Метрах в пятнадцати от порога собралось целое стадо гиен. При моем появлении они умолкли, но не сдвинулись с места. На редкость омерзительные животные, с тусклыми, будто подернутыми гнилостной пленкой глазами. Мне даже показалось, что я ощущаю исходящий от гиен запах падали.
Во дворе послышались шаркающие шаги. Кто-то в белом медленно брел от низкой приземистой кухни. Значит, наступил час привидений.
Привидение голосом Юсуфа сердито крикнуло что-то, видимо, аналогичное нашему русскому «Эй вы, стервы!» — и гиены исчезли во мраке.
Юсуф что-то еще пробормотал, протяжно зевнул и побрел назад на кухню. Спать вместе со всеми он наотрез отказался.
В лунном свете мне хорошо было видно, как одна за другой мелкой трусцой, совсем по-собачьи, на площадку перед домом возвращались гиены.
Они сели в ряд, как оркестранты, и, задрав морды, тоскливо завыли, временами тявкая и захлебываясь в собственном вое.
Я улегся на койку, задернул сетчатый полог и попытался уснуть.
Торото заявился чуть свет. Мне показалось, что я только что уснул, когда во дворе хлопнула дверца автомобиля.
Юсуф приносит завтрак — самый обычный завтрак: омлет, бекон, поджаренный хлеб. Как в лучших домах Англии. Не хватает только овсянки.
— А как же змеи? — спрашиваю я у него.
— Но сейчас не сезон, — растерянно бормочет Юсуф.
— Вечно мне не везет. А блинчики «по-сайгонски» ты умеешь готовить?
— Нет, бвана, — Юсуф огорченно вздыхает.
— Ну, это же просто. Берется рисовая мука, пальмовое масло. Гм-м… Самое трудное — приготовить начинку. Для начинки лучше всего подходит мясо молодого варана.
Мгунгу издает хрюкающий звук и испуганно прикрывает рот рукой. Тоже мне, эти современные африканцы, дети городов! Они не знают суахили, и их тошнит при упоминании о варане,
Мальчишка-механик, глядя на него, хохочет. Потом начинает звонко икать.
Я с наслаждением закуриваю первую сигарету и наблюдаю, как паук-птицеед крадется к маленькой перламутровой птичке. Но птичка начеку, вовремя вспархивает, и паук замирает.
— Что ж, с богом, как говорится! — Я подымаюсь.
Как я ни противился, поклажи набралось много. Принимаю решение: контейнер с медикаментами и вакциной доставить во вторую очередь. В первый день при самом благополучном раскладе они нам не понадобятся. А здесь, в Гувере, днем молотит небольшой электрогенератор, и можно подзарядить термоконтейнер.
Когда мы подошли к причалу, пошел мелкий дождь. Моторная лодка открытая, так что в ближайшие час-два мы вымокнем до нитки. Предусмотрительный Торото приказал захватить рулон полиэтиленовой пленки. Среди прочего груза много места занимают подарки Амабаге: бутылки виски, блок сигарет и коробка с батарейками для транзистора. Почему-то именно эти, земные вещи меня окончательно успокаивают.
На Торото пятнистая куртка с множеством карманов — такие носят «командос». Он сдержанно улыбается мне.
— Будьте осторожны, профессор.
— Да, конечно.
И мы в который уже раз словесно проигрываем варианты ситуаций, в которых можем оказаться. Кажется, не учтена лишь одна возможность — нашествие инопланетян.
— Не забудьте, Джозеф, привести в готовность силы быстрого реагирования.
— Президент уже отдал распоряжение…
Конец фразы Торото, сказанной с самым серьезным видом, оборвал рев мотора. Юсуф набросил мне на плечи полиэтиленовую пленку.
Лодка медленно отошла от причала По отмели, задрав клешни, кинулись врассыпную пресноводные крабы. До деревни Нторо минут сорок ходу.
Мотор стучал ровно, вода с шипением отлетала от борта, закручивалась в водоворотах. Над темно-зеленой стеной тростника раскачивались пышные султаны папируса. На песчаных отмелях темнели зловеще-неподвижные тела крокодилов.
Мир вокруг, оглушенный треском лодочного мотора, казался немым и застывшим. Ощущение странное, если учесть, что мы шли со скоростью миль двадцать в час, не меньше.
Как нас встретит Амабага — колдун «болотных людей»? Судя по всему, он натура незаурядная. Сбежать из города и за короткое время обрести такое могущество!
В детективной истории я принимаю участие впервые. Работал с сомалийскими кочевниками в пустыне Огаден, с масаями в Кении, но чаще все же там были крупные поселения, с госпиталями, представителями власти, полицией. Сложностей, конечно, много. Взять хотя бы языковой барьер. Попробуйте без переводчика, на пальцах объяснить людям, скажем, из племени додосов, что у них на анализ нужно взять кровь из пальца?
Барри Дэвис мне как-то рассказывал, что для того, чтобы отобрать на исследование мочу в одной деревне и не перепутать бутылочки, он на каждой должен был нарисовать какой-нибудь отличительный знак: дерево, человечка, птицу, хижину, луну… Племя, которое он обследовал, не имело письменности.
Внезапно лодка отвернула вправо, я едва не вывалился за борт. Юсуф, тронув меня за локоть, показал на квадратную голову бегемота с маленькими розовыми ушами. Справа на берегу, среди зарослей, мелькнули треугольники хижин. Деревня Нторо? Да, пожалуй. Механик развернул лодку к берегу, заглушил мотор и, отталкиваясь от дна шестом, по мелководью повел ее к причалу — точнее полусгнившим мосткам.
Торото рассказал: раньше в деревне Нторо жили рыбаки гачига, но речная слепота согнала их с этих богатых рыбой мест, заставила уйти дальше, в болота. Мошки — переносчики речной слепоты — предпочитают быстрые, насыщенные кислородом реки. Затхлая вода их не устраивает.
