Читаем без скачивания Неопознанный ходячий объект - Татьяна Полякова

— Прости меня, Анфиса, — вдруг сказала Женька, — я не должна была тебя сюда привозить. Если б я сейчас была одна, то хоть за тебя не беспокоилась бы.

— Женя, — совершенно не обращая внимания на покаянные слова подруги, которые сильно смахивали на исповедь перед последним причастием, твердо начала я, — всему есть простое и логичное объяснение. Сейчас ни ты, ни я логически мыслить не способны, значит, надо дождаться утра и разобраться со всей этой галиматьей.

— До утра еще далеко, — пожаловалась Женька.

— Летом ночи короткие, — утешила ее я. — Смотри, заря занимается, скоро рассвет.

— Где? — обрадовалась Женька.

— Что? — не поняла я.

— Заря, естественно.

Я наудачу ткнула пальцем, так как, будучи сугубо городским жителем, мало смыслила в таких вещах, но определенно помнила, что есть заря, за которой следует рассвет, и, говоря по чести, не мешало бы им поторопиться.

— Заря должна быть на востоке, раз солнце там восходит, а это не восток, а север, — проворчала подружка.

— Откуда тебе знать? — возмутилась я.

— Как откуда? Я же карту смотрела. От города мы ехали на юг, точнее, на юго-запад, а город за нашей спиной.

— С чего ты взяла?

— С того. Там река. Слышишь, плещется. Я ничего не слышала, но порадовалась: если Женька начала вредничать, значит, все в порядке, от страха не умрет.

— Река тут с трех сторон, — не сдавалась я. — И вообще: сказано тебе, скоро рассвет, вот и жди.

— Анфиса, — охрипшим голосом вдруг позвала Женька, я настороженно замерла и услышала шаги, а затем увидела… Первой мыслью было — волк.

Огромный, страшный, он возник в паре метров от нас и замер, глядя зрачок в зрачок. — Я этого не вынесу, — заволновалась Женька и закрыла глаза, а я подумала: мне здорово повезет, если я лишусь сознания. Ничего подобного. Женька клацала зубами, зверь сидел напротив, а я таращилась на него. — Анфиса, что же это? — пискнула Женька. — Волк?

— Сиди, не шевелись, — пробормотала я.

— А глазищи-то… Анфиса, вдруг это не собака вовсе? Здоровый-то какой…

— Заткнись, говорю. Это собака… Собачка, — позвала я наудачу и даже посвистела немного:

— Шарик, Дружок, Полкан… — Фантазия моя на этом истощилась. Пес, или кто бы он ни был, сел копилкой и завыл, да так, что у меня буквально волосы встали дыбом.

— Нет, я больше не выдержу, — охнула Женька, и я мысленно с ней согласилась. Потратив на сольное выступление никак не меньше пяти минут, зверь, не обращая на нас никакого внимания, спокойно развернулся и вскоре растворился в темноте. — Фильм ужасов, да и только, — с заметным облегчением вздохнула Женька.

Мы поднялись с земли и сделали несколько робких шагов в неизвестном направлении. Женька обо что-то споткнулась и едва не упала, я подхватила ее, больно ударилась коленом и тут поняла, что перед нами скамейка, сделала еще несколько шагов и, можно сказать, уперлась носом в палисадник. В трех метрах от места, где мы стояли, находился дом. Темный и, честно сказать, жутковатый, потому не очень-то мы и радовались.

— А вдруг здесь опять этот? — прошептала Женька.

— Дом точно другой, — не спеша с заключениями, сообщила я. — Здесь крыльцо низкое и еще палисадник, там палисадника не было.

— А если они тут во всех домах? Знаешь что, Анфиса, может, мы с тобой до утра на скамейке посидим? Сама говоришь, недолго осталось.

— Не болтай глупостей, — не приходя в восторг от собственной отваги, ответила я. — Идем.

— Чего-то у меня нога не шагает, подвернула, наверное, — сообщила Женька. — Ты иди одна, а я здесь посижу.

Я презрительно фыркнула и направилась к крыльцу. Откуда-то сбоку выскочила собака и истошно залаяла. Не успела я насмерть перепугаться, как сообразила, что собака на привязи и до меня не дотянется, но и мне к крыльцу не пройти. Я вздохнула, на всякий случай отступая, и с некоторым удивлением, оглядевшись в очередной раз, поняла, что стало светлее, а я нахожусь на деревенской улице, потому что напротив тоже дом и дальше еще дома, правда, темные и как будто нежилые, но это ничего не значит, раз сейчас ночь, люди по ночам спят, к тому же граждане остались без электричества.

— Кто там? — перекрикивая лай собаки, осведомился женский голос. Звучал он без страха, но сурово, точно здесь поджидали непрошеных гостей.

— Простите, пожалуйста, — заторопилась я, . но тут подскочила Женька и взяла инициативу в свои руки.

— Мы ищем Игнатову Августу Поликарповну. Не подскажете, где она живет?

Мы из газеты, она прислала письмо в редакцию, мы приехали вечером и заблудились. Оттого так поздно…

Дверь распахнулась, и мы увидели крупную женщину в темной юбке, шерстяной кофте, мужских носках и тапочках, в руках она держала керосиновую лампу, которую тут же подняла повыше, чтоб разглядеть нас, и шикнула на собаку:

— Тише. — Пес тут же умолк. — Из газеты, говорите? — спросила она Женьку, пристально в нас вглядываясь.

— Да.

— А письмо с собой?

— Конечно. И удостоверение… — Женька полезла в сумку, но женщина махнула рукой.

— Что толку в бумажках. Ладно, заходите, только по одной. — Мы сделали шаг, а она шепнула собаке:

— Нюхай, Терминатор.

Что там нюхал Терминатор, судить не берусь, но, как только мы сделали шаг, пес заинтересованно приблизился к нам, правда не выказывая никакой антипатии. Мы вошли в дом, но наши испытания на этом не закончились. Дверь за нами тут же захлопнулась, кроме обычной задвижки, ее заперли на огромный засов, а я, к своему ужасу, обнаружила в трех шагах от себя жуткого вида мужика. В руках он держал средних размеров кол, заостренный с одного конца. Никого не предупредив, Женька плюхнулась на пол, мужик бросился к ней, а я схватилась за сердце. Но ничего не произошло, мужик подхватил Женьку и куда-то поволок, а женщина, держа меня за локоть, увлекла вслед за ними, и через несколько секунд мы оказались в деревенской кухне. Здесь горела еще одна лампа и было гораздо светлее. Женька вроде бы очухалась и таращила глаза на свет, мужик с колом замер у двери, а тетка спросила, обращаясь к нам:

— Крест носите?

— Да, — пискнула я. Мама еще на восемнадцатилетие подарила мне золотой крестик на цепочке, и я с тех пор всегда носила его. Женька предпочитала что-нибудь из экстравагантных украшений, потому я здорово удивилась, когда она с энтузиазмом кивнула и извлекла на свет божий медный крест на белой тесемке.

Выходит, Женька основательно подготовилась к экспедиции.

Видя такое дело, я тоже продемонстрировала свой крест, тетка кивнула на угол и грозно сказала:

— Перекреститесь.

В углу, как и положено, находились иконы Спасителя, Богородицы, Николы Чудотворца и целый набор иконок поменьше, .горела лампадка, слегка чадя, с одной стороны этого иконостаса. торчала ветка вербы, с другой — березовая ветка, должно быть, еще с Троицы. Мы с Женькой торопливо перекрестились, после чего тетка подобревшим голосом сообщила:

— Я вас святой водой спрысну. — И достала из шкафа трехлитровую банку.

К тому моменту мы были готовы на все.

Оказалось, что выливать на нас три литра воды никто не собирался, тетка набрала в рот святой водицы и спрыснула сначала меня, я потом и Женьку, после чего убрала банку, села на стул возле допотопного стола с верхним выдвижным ящиком и с облегчением вздохнула.

— Слава богу, Василий, убирай кол, это наши, — обратилась она к мужику, который все это время здорово меня нервировал, а в особенности его „оружие.

Василий убрал кол за шкафчик, стоявший возле входной двери, и устроился на лавке.

— Садитесь, — сказала тетка, — милости просим. Видите, какие у нас дела творятся?

Мы плюхнулись на две табуретки: я в состоянии, близком к беспамятству, а в Женьке тем временем неожиданно проснулось любопытство, которое она явно вознамерилась удовлетворить, поэтому сразу взяла быка за рога и спросила:

— Какие дела?

— Вы ж письмо читали. Разгул нечистой силы. Ни одной ночи с самой весны не спим спокойно. Зимой не шалят, врать не буду, а как потеплеет, просто беда.

Дошло до того, что из дома, как только стемнеет, выйти боимся. Меня, к примеру, хоть убей, а выйти не заставишь, разве что на крыльцо. У меня Терминатор, на всякую нечисть натасканный, с ним не страшно, враз учует. Ночью бодрствуем, потому как все равно уснуть не дадут, то завоют, то в окошко стукнут, то в колокол бьют, а днем отсыпаемся. У меня огород лебедой зарос, и все через это дело.

— А кто воет и стучит? — влезла я в ее рассказ.

— Кто ж знает, — пожала тетка плечами. — Нечисть всякая, поди разбери, какой они породы. Как ухнут, так и сердце в пятки.

— А кол на кого? — кивнула на шкаф Женька, чрезвычайно заинтересованная.

— На упырей.

— Что, и упыри есть? — насторожилась я такому изобилию фольклорных персонажей.

— А пес их знает, держим на всякий случай. Иван Иваныч объяснял, что на упырей только кол воздействовать может, на оборотня — серебряная пуля, серебра у нас нет, и пулю взять неоткуда, а вот кол держим. Давайте знакомиться, — без перехода предложила тетка. — Я Августа Поликарповна Игнатова, а это сосед мой, Василий. Вы как мой дом нашли?