«Лила попросил: «Поведай мне, божественная Сарасвати, то, что касается смерти; радостно ли или больно умирать и что стало с людьми, покинувшими земной мир».
Божественная отвечала: «Умершие делятся на три вида, и все они после смерти пожинают разные плоды. Есть невежды, есть сведущие в йоге и есть воздержанные и религиозные.
Практикующие дхарана–йогу после ухода из тела могут по своему желанию пребывать повсюду, так же, как упражняющие ум йогины вольны пребывать везде — [Это основывается на медитативной практике ума и на воспитанной терпеливости и выносливости тела. —Прим. авт.].
Кто не следовал дхарана–йоге и не предпринимал попыток достичь подлинного знания, тот не обладает достаточным запасом добродетели на будущее и представляет собой полного невежду; такой человек встретится с болью и наказанием смерти.
Тот, чей ум бесконтролен и полон желаний, кто излишне заботится о земном, будет бедствовать, как лотос, оторванный от стебля; лишь усмирение чрезмерных страстей и уничтожение чрезмерных желаний и забот обеспечивают истинное блаженство.
Ум, не руководимый указаниями шастр, не очищенный святостью, а напротив, вовлеченный в общество грешников, в момент смерти ощутит, как он сгорает в пламени.
С предсмертным вздохом зрение угасает и сознание прерывается; в этот миг джива также теряет ясность мышления.
Глубокая тьма окутывает тусклое, неясное зрение; при свете дня видно мерцание звезд; небо затягивают облака и все вокруг становится мрачным.
Острая боль пронзает все существо, и перед глазами умирающего свершается феерическая пляска миражей; земля превращается в воздух, и умерший оказывается посреди воздушного пространства.
Небесный свод кружится перед ним, и его начинает качать, будто на морских волнах. Он поднимается в воздух и вдруг проваливается в бездну, словно во сне.
Он летит вниз, как в глубокую яму, и затем ощущает себя лежащим на холмистой равнине. Ему хочется пожаловаться на свои страдания, но речь покинула его. Затем он чувствует, что падает с неба, и его начинает кружить в воздушных потоках. Его несет, как во время быстрой езды на автомобиле, и он ощущает, как тает, подобно снегу.
Ему хочется рассказать друзьям о своих мучениях в этом мире, но его уносит прочь быстрее, чем на самолете.
Его кружит, как в автомобильном роторе, и куда–то втягивает.
Он ощущает себя соломинкой, влекомой ветром, и его несет, как облако в вышине. Он поднимается вверх, подобно пару, и падает вниз, будто капли влаги, изливаемой в море набухшей дождевой тучей.
Он, вращаясь, проносится сквозь бесконечное пространство, ощущая, что это место свободно от изменений, которым подвержены земля и океан; что это — место покоя и отдыха.
Этот поднимающийся и опускающийся дух беспрестанно перемещается, и душа тяжело дышит, ощущая, как все тело страдает от невыносимой боли и агонии.
Постепенно, по мере того, как слабеют органы восприятия, объект его ощущений перестает восприниматься и окружающее размывается, как очертания ландшафта на закате.
Он теряет воспоминания о прошлом и настоящем, подобно тому, как глаз теряет ориентиры в густеющих сумерках.
По мере нарастания слабости его мозг постепенно лишается способности мыслить, и он растворяется в незнании.
С потерей сил в теле замедляется циркуляция жизненного дыхания, и после полной его остановки сознание схлопывается, как при обмороке.
Когда паралич целиком овладевает умирающим, его тело становится жестким, как камень, следуя закону инерции, коему изначально подвластны живые существа».
4. Взгляды Шопенгауэра на посмертное состояние
«Студент: Расскажите в двух словах, чем я стану после смерти? И помните, ответ должен быть ясным и точным.
Философ: Всем и ничем.
Студент: Так я и думал. Я поставил перед вами проблему, а вы отвечаете парадоксом. Не Довольно избитый ход.
Философ: Верно, но ты задаешь трансцендентальный вопрос и ждешь, что я отвечу на языке имманетного знания. Неудивительно, что результатом явилось противоречие.
Студент: Что же вы понимаете под «трансцендентальным вопросом» и «имманентным знанием»? Я, конечно, слышал эти выражения и раньше, для меня они не новы. Наш профессор часто пользуется ими, говоря о Господе, и все сказанное им совершенно справедливо и благопристойно. Его аргументы таковы: «Если Бог пребывает в самом мире, Он имманентен; если находится где–то снаружи — трансцендентен; и нет ничего яснее и очевиднее». Вы понимаете, о чем идет речь. Но эта кантианская болтовня уже ни на что не годится; она устарела и к нынешним воззрениям не применима. Современное германское знание представляет целый ряд выдающихся личностей.
Философ (в сторону): Он имеет в виду «германское пустословие».
Студент: Великий Шлейермахер, к примеру, или другой гигантский ум — Гегель… Мы же попросту теряем время, обсуждая какой–то нонсенс. Я хочу сказать, что мы уже настолько далеки от этого, что все это больше невозможно использовать. Как можно применить это сегодня? Что это означает?
Философ: Трансцендентальное знание — это знание, которое выходит за пределы возможного опыта и пытается распознать заключенную в себе самой природу вещей. Имманентное знание, напротив, целиком помещает себя в определенные рамки и не может быть применимо ни к чему, кроме текущих явлений. Она говорит, что смерть станет концом твоего существования, поскольку ты представляешь собой индивидуальность. Но ведь индивидуальность не является твоей подлинной и глубинной сутью; это лишь ее внешнее проявление, манифестация. Индивидуальность — это не вещь в себе, а явление, предстающее во временной форме и имеющее потому начало и конец. Истинная же твоя сущность не знает ни времени, ни начала, ни конца, ни каких–то других ограничений, обусловленных индивидуальностью. Она всегда присутствует в каждом индивидууме, и вне ее индивидуум не может существовать.
Поэтому, когда придет смерть, с одной стороны ты как индивидуум будешь уничтожен, а с другой — продолжишь существовать. Это я и имел в виду, говоря, что после смерти ты будешь всем и ничем. Трудно дать более точный и короткий ответ на заданный тобою вопрос. Я согласен, что ответ содержит противоречие, но суть его проста: твоя земная жизнь ограничена во времени, тогда как бессмертная сущность пребывает в Вечности. Ты можешь представить это и следующим образом: твоя бессмертная часть превосходит время и, следовательно, неразрушаема. Но это вновь приведет тебя к противоречию. Таким образом ты видишь, что пытаешься втиснуть нечто непостижимое в рамки ограниченного знания. В некотором смысле это насилие над последним — использование его ненадлежащим образом, поскольку оно предназначено для иного.
Студент: Послушайте, я не дам и ломаного гроша за ваше бессмертие, в котором не будет моего индивидуального существования.
Философ: Хорошо, попробуем согласиться с твоей точкой зрения. Предположим, я гарантирую тебе, что после смерти ты продолжишь существовать как индивидуальность, но только при условии, что первые три месяца ты проведешь в абсолютно бессознательном состоянии.
Студент: Что ж, против такого варианта я не возражаю.
Философ: Но если человек находится без сознания, времени для него не существует. Поэтому после смерти тебе будет все равно, проведешь ты до возвращения своей индивидуальности три месяца или десять тысяч лет в бессознательном состоянии.
Студент: Должен признать, что вы правы.
Философ: Но всегда есть вероятность, что после этих десяти тысяч лет никто не вспомнит, что тебя надо разбудить (полагаю, это было бы огромным невезением). И после стольких лет, проведенных в небытии, ты полностью привыкнешь к этому состоянию, наступившему после всего лишь нескольких лет жизни. В любом случае ты можешь быть уверен, что будешь пребывать в полном неведении относительно всего происходящего. Затем, если ты сочтешь, что таинственная сила, вернувшая тебе твою нынешнюю жизнь, никогда не вырезала из неё десять тысяч лет для совершенно иного существования, ты будешь полностью утешен.
Студент: Конечно! Вы думаете, что своими речами заставите меня перестать жалеть о моей индивидуальности, но я не попадусь в ваши ловушки! Я еще раз повторю, что меня не устраивает существование, в котором нет моей индивидуальности. Я не променяю свою индивидуальность на какую–то «таинственную силу».
Философ: Ты, разумеется, уверен, что твоя индивидуальность — замечательная вещь, столь ослепительная, великолепная и несравненная, что невозможно вообразить ничего совершеннее. Но не хотелось ли тебе сменить твое нынешнее состояние, если только ты можешь это себе представить, на нечто, превосходящее его?
Студент: Разве вы не понимаете, что моя индивидуальность — это и есть мое истинное «Я»? Для меня это самая важная вещь в мире. «Бог есть Бог, а я есть я». Это я хочу существовать, я сам! Вот что главное. Меня не заботит существование, реальность которого мне еще необходимо доказать.
