красноречиво глянул на Пономарева, тот понял намек и достал купюру. Та мигом исчезла со стола. – Итак, Пастень. Прежде, кстати, я и названия такого не знал. Приехали мы в одну деревню – полупустая, народу мало, но живут еще, речка рядышком. Даже отдыхающие бывают. Как водится, проехались по домам, поспрашивали, собрали кое-чего. А нам и говорят сразу в нескольких домах хозяева, как под копирку: есть, дескать, на краю деревни дом один, там бабка жила, непростая больно. Померла. Родных – никого. Какие вещи нужны – берите. Мы подивились: чтобы дом пустой, без присмотра стоял, а добро не растащили? Спрашиваем, родственники точно не нагрянут? Нет, отвечают. А чего сами не берете? Отворачиваются, мямлят, глаза отводят. Потом один мальчонка возьми да скажи: колдунья это была! Не хочет никто трогать ее вещи. Мы в колдовство не верим, а народ, видать, суеверный, спасу нет. Пришли. В доме все целехонько. Много мы оттуда взяли, и были вещи диковинные: котел медный, кубок черного металла, подвески какие-то, прялка расписная. Всего и не перечислить. И Пастень этот оттуда. Часть вещей мы продали, а что поинтереснее – знакомому одному унесли. Он взял по хорошей цене прялку, еще кое-что, а на серую статую поглядел и говорит, это, мол, Пастень. Его во дворе надо ставить. Он дом от зла бережет. Я ему: полезная вещь! А он: так-то оно так, но и опасная! Говорят, что дух в фигуру эту заключен. Если кто хозяев дома обидеть вздумает, оживет, соскочит с постамента, накидкой своей укроет и уморит. Так и сказал: уморит. Будет служить верой и правдой, дом хоть вообще не запирай. Но его и кормить надо.
– Чем?
– Уж не знаю. Но догадаться можно. Не чипсами, ясное дело. Тот мой знакомый боязливый оказался, не стал брать Хранителя. Вот вы и купили.
– А нам вы про это почему не сказали? – возмутилась Света.
– А вы меня спрашивали? Нет! Понравился вам этот каменный чудик! Я продал, – парировал торговец. – А сейчас спросили, и я сказал, не утаил. Да и вообще, чушь все это, выдумки. Хотя звучит интересно. – Он поднялся. – Ладно, пора мне. Спасибо за квас. Надумаете еще что купить, обращайтесь.
Он ушел, супруги Пономаревы тоже поплелись к выходу.
– То есть мы купили магическую вещь, которая принадлежала ведьме, – подвела итог Света.
– И она уже действует. Если бы не Хранитель или как его там? Пастень, ага. Если бы не он, то у нас с тобой, может, и дома уже не было бы. Тот бездомный тоже неизвестно, что замышлял. Вряд ли поздороваться залез. И пес бродячий мог нашего Добби ранить. Сплошная польза!
– Но ведь черная магия! – воскликнула Света. – И деревенские жители не хотели прикасаться к вещам колдуньи, и даже этот антиквар-коллекционер!
– Их дело. Мы прикоснулись и не прогадали, – упрямо сказал муж.
Они дошли до машины, забрались в салон.
– Что же, оставим эту штуку себе? – спросила Света.
– Нам Пастень ничего плохого не сделает. Он нас охраняет, Свет. И потом… Выкинешь такого, кто знает, чем обернется! Не подумала? Он ведь и обидеться может!
– А как насчет того, что его нужно кормить?
Пономарев задумчиво поглядел в окно.
– Надо, значит, надо. Будем кормить. Пока, думаю, он сыт. – Пономарев откашлялся. – А еще… Я не хотел тебе говорить…
– Что еще? – опасливо спросила Света.
– Я несколько раз замечал возле него мертвых птиц. Два раза видел кротов. И кота однажды. Так что примерно представляю, чем Пастень кормится. После выходки нашего чокнутого соседа он сыт, тот его покормил.
– Перестань! Кошмар! – вскричала Света. – Меня сейчас стошнит!
Муж словно и не слышал ее, говорил сам с собой:
– Что особенного? Что мешает иной раз принести нашему Хранителю, например, курицу. Они же продаются. Или…
– Хватит! Я поняла, – скривилась Света. – Мне все равно это не слишком нравится.
– Как по мне, так сплошные плюсы, – пожал плечами Пономарев. – И охранная сигнализация не нужна, и в отпуск уехать спокойно можно.
Он завел двигатель и покосился на жену. Ничего, повозмущается, попричитает, а после все поймет, успокоится, она женщина умная и практичная.
Пономарев подумал, что на следующей неделе нужно будет опять сюда приехать, уже без жены, чтобы не нервничала понапрасну. Узнать, нет ли еще чего интересного из запасов покойной колдуньи.
В хозяйстве ведь многое пригодиться может.
Дочь ведьмы
Эта история произошла во времена, когда в помине не было смартфонов и ноутбуков, когда дальние расстояния могли служить препятствием для общения, а фотографироваться ходили в фотоателье. Быть может, в шестидесятые или семидесятые годы прошлого века. Случилось все в маленькой деревне, что стояла на берегу широкой реки, которая несла свои воды мимо лугов, полей, лесов, крохотных поселений и больших городов.
Николай приехал к тетке, сестре покойного отца. Он был парень городской, окончил школу, в институт не поступил, пошел в армию. Как отслужил, решил снова попробовать свои силы, стать журналистом, как и мечталось. Чтобы спокойно подготовиться к экзаменам, надумал к тете Зине отправиться: тишина, покой, можно читать, штудировать учебники. Свежий воздух опять же, не отвлекает никто.
Тетя Зина только рада была; племянника не видела давненько, жила одна, без мужа и детей. Деревня называлась Антоновкой: говорят, в былые времена славились эти места антоновскими яблоками. Николаю здесь нравилось: люди приветливые, улыбчивые, зелено, привольно.
Одна только странность была – дом на самом краю деревни, вдали от остальных. Впечатление складывалось такое, что отошел он на некоторое расстояние, не желая, чтобы его беспокоили, прикрылся крышей, отгородился от любопытных глаз высоким забором.
– Кто там живет, теть Зин? – спросил Николай у тетки.
Та нахмурилась, отвернулась, посудой загремела.
– Ты, Николаша, к дому тому и близко не смей подходить. – Она помолчала, думая, сказать или нет. Решила сказать. – Ведьма там живет.
Николай поперхнулся компотом.
– Кто?! Шутишь?
– Какие уж шутки, – отрезала тетка. – С давних пор в нашей деревне язва эта. И при матери моей, и при бабушке, и еще раньше жили они в том самом доме. Ведьмы, то есть.
– Тетя Зина, – укоризненно проговорил Николай, – ты взрослый человек. Что за средневековье! Неужели веришь во всякие пережитки прошлого?
– Так я одна, что ли, верю? – не сдавалась тетя Зина. – Все в Антоновке знают: от ведьминого логова надо подальше держаться. Она и порчу может напустить, и сглазить. Болезни насылает, мор. А еще, – она понизила голос, – приезжают к ней иной раз из города. На машинах. Не мы одни, темные, верим. Обращаются, говорят, за помощью с самого верха. Кто
