Парфяне, как и все скифо-сарматы, имели индоевропейскую внешность. Об этом свидетельствует большое количество изображений на монетах, фресках, на бытовой и военной утвари. Парфяне имели длинные светлые волосы, длинные бороды и усы, и серо-голубые глаза. Цари парфян подвязывали волосы лентой практически так же, как древние славяне. Парфяне, как и вообще скифы, одевались в короткий с рукавами кафтан, нечто вроде русского кучерского кафтана, с вырезанным воротом, подпоясанным узким ремнем. На ногах они носили сапоги и длинные широкие анаксириды (штаны), подвязанные у щиколотки. Их одеяние во многом сохранилось у кубанских и запорожских казаков. Практически все парфянские цари носили в ухе серьгу, как это впоследствии можно было встретить у казаков, а до XII века и у русских витязей и великих князей. Например, у великого князя Святослава Игоревича, по свидетельству византийского историка Льва Диакона, в ухо была вдета золотая серьга, украшенная карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами.48
По сообщению римского историка Марка Юниана Юстина (III век), язык парфян был смесью скифского и мидийского языков.49 Парфяне часто использовали арамейский алфавит для письма, но читали слова согласно их собственному произношению. Созданный на основе арамейского алфавита письменный язык парфянских канцелярий состоял более чем наполовину из арамейских слов, которые, однако, полагалось читать по-парфянски. Таким способом, в частности, записаны документы архива из Нисы. Сейчас найдено свыше двух тысяч документов из древней парфянской столицы, написанных на парфянском языке арамейским письмом (I в. до н. э.). Китайский путешественник и дипломат II века до н. э. Чжан Цянь отмечал поразивший его способ письма парфян на арамейском языке слева направо. На арамейском языке пишут наоборот – справа. Обилие арамейских слов, вероятно, является следствием того, что в парфянской среде осела часть так называемых «колен Израилевых», а точнее скифов-гиксосов, изгнанных из Египта вместе с Моисеем, Кадмом, Данаем и другими легендарными персонажами. Несомненно, повлияло и то, что столица Парфии город Ктесифон (Тизбон, Мадаин) располагался в Вавилонии, где арамейский язык широко использовался с древних времен. Среднеиранский язык, получивший название парфянского пехлеви, был также одним из государственных языков в Парфии. Немногие сохранившиеся на нем памятники написаны арамейским алфавитом по системе гетерограмм. Материалом для письма служил пергамент. Немецкий исследователь Д. Г. Мессершмидт (1685—1735 гг.), открывший для науки в верховьях Енисея и в долине Орхона «енисейское письмо», ошибочно считающееся тюркским, отмечал, что рунические знаки в нем сочетаются с древними парфянскими буквами. То есть парфянская письменность не была чужда рунам.
Многие надписи, в том числе на монетах с изображением царей, делались на греческом языке. Правда, при этом допускались существенные ошибки в написании. Греческий язык являлся основным в городах и широко применялся в торговых операциях. На нем составлены юридические документы из сельской местности в Мидии. При его помощи Царь царей переписывался со многими подконтрольными городами. Многие парфянские правители были заядлыми эллинофилами. Практически каждый царь из династии Арсакидов называл себя поклонником Греции (Эллады) – Филоэллин. На западе были распространены арабские наречия. К парфянскому времени относится расцвет искусства иранских певцов-сказителей (гошанов) и, вероятно, сложение восточно-иранского эпоса в той его форме, которая была зафиксирована позднее, при Сасанидах, и в величайшем произведении Фирдоуси «Шахнаме» («Книге царей»).
Парфяне исповедовали одну из форм маздаизма, в период появления Иисуса Христа, они поклонялись богу Ахурамазде, богу Митре, часто выступавшему в виде бога-сына, и богине Анахите, то есть зороастрийской Троице. Причем, Митра являлся наиболее популярным богом. Главный огонь Парфянского царства Адур-Бурзен-Михр, находившийся в горах неподалеку от Нишапура (Хорасан), был посвящен именно солнечному богу Митре. Религия пророка Заратустры тесно переплеталась с народными верованиями парфян. Священной книгой зороастрийцев была «Авеста», имеющая общие корни с еще более древней божественной книгой ариев – «Ригведой».
Жрецы культа – маги (волхвы) считали себя прямыми наследниками и хранителями древней арийской веры и считали своей прародиной северную страну Ариан-Веджо («Зерно Ариев»). Из «Авесты» известно, что эта страна находится там, где десять месяцев зима, а два – лето. Но и в эти два летних месяца в Ариан-Веджо холодная вода, холодная земля и холодные растения, а зима – их враг. Сам пророк Заратустра, по мнению некоторых ученых, происходил из земель, расположенных на юге Урала. В не так давно открытом городе Аркаим, в Челябинской области, предполагается наличие его священной могилы. Но чаще всего возникают предположения, что родиной Заратустры был уже упомянутый в связи с Арсакидами город Балх.
Вообще зороастризм эпохи парфян плохо известен. Имеющиеся сведения позволяют сказать, что он очень сильно отличался от того, основы которого прописаны в «Авесте». Пришедшие им на смену Сасаниды часто упрекали парфян в извращении зороастрийской веры. Вероятно, для этого были веские причины. Будущие исследователи наверняка еще удивятся тому, что они обнаружат в этой области знаний. Совершенно точно установлено, что культ Митры в Парфии во многом затмевал все другие религиозные направления, поскольку был тесно связан с религиозными представлениями скифо (сако) -сарматов, из среды которых парфяне и появились. Его популярность особенно прослеживается в священной столице Парфии городе Нисе.
Парфяне отличались исключительной веротерпимостью к религиям покоренных народов, но сами были достаточно стойки в вере. В сакско-сарматской среде, откуда происходили парфяне, в ту пору была распространена религия, среди которой выделялся культ солнечного божества, носившего различные имена, и в первую очередь – Митры. Наряду с этим солнечным божеством почиталась Великая богиня, Девственница-мать, богиня плодородия, связанная с водою, что особенно понятно на Востоке, где обилие урожая целиком зависит от орошения. Вода – это золото Востока. Местные культы в Средней Азии сливались с культом зороастрийских божеств.
Пантеоны городов Месопотамии в парфянское время включали не только местных богов, но предоставляли место египетским, вавилонским и греческим божествам. Парфянские боги часто изображались в образе греческих небесных властителей: Ахурамазда, как Зевс, Анахита, как Артемида, Митра в виде Аполлона и т. д. В северо-восточных пределах земель Арсакидов, в Маргиане, был широко распространен буддизм. В середине I века в Адиабене (нынешний город Эрбиль на севере Ирака) ее правитель Изат принял иудаизм. Иудеи жили на территории Персии в большом количестве еще со времен Вавилонского плена. Они пустили там глубокие корни. Именно в парфянский период в Вавилонии были заложены основы Талмуда, и именно в Парфии находился иудейский Синедрион после его изгнания из Палестины. В Вавилонии, в Негардее, Суре и Пумбедите находились огромные еврейские общины и иудейские академии (иешивы), правда, согласно документам того времени, в том числе и Талмуду, иудеи Пумбедиты (ныне иракский город Фаллуджа) пользовались репутацией воров и мошенников.50 А уроженцы Негардеи – бандиты Акиней и Асиней долго терроризировали регион своими набегами.
Парфяне не преследовали иудеев за вероисповедание. Более того, иудеи пользовались большими льготами. Это было вызвано постоянной потребностью в финансовых средствах для ведения войн и завоевания новых территорий. Иудеи, вероятно, предоставляли такие средства, как это было позднее почти во всех странах Европы. Складывается впечатление, что Арсакидов интересовал только политический аспект религии. Парфянам было безразлично в кого и как верят покоренные народы, лишь бы они оставались лояльными их власти.
Поскольку парфяне происходили из сако-сарматской среды, то религиозные представления последних во многом наложили печать на их верования. У саков один из главных богов – Митра фигурировал, прежде всего, как гарант родового, племенного и социального, а не персонального, как в зороастризме, договора (соглашения). Он так же олицетворял неизбежность наказания за нарушение договора. «Несомненно, существовала соответствующая система этических ценностей митраизма, своего рода круг понятий рыцарского благочестия и морали. Наиболее известное выражение она нашла в основных типах героического или „дружинного“ эпоса, создателями которого были, прежде всего, мужчины и предназначался он в основном сословию дружинников – воинов», – пишет сотрудник Центрального государственного музея Казахстана Алишер Акишев в своей работе «Сакский митраизм» а альманахе «Тамыр».51
