тогда Зольдар врёт?
— Этого я не знаю. Сайман, будьте осторожны. Что-то назревает, но вы не ответили на вопрос.
— Насколько я знаю, официальных родственников у лекаря нет, но его фамилия весьма говорящая. Правда, об этом почти никто не помнит. Фаркинтоны были первыми министрами при прежней династии и фактически управляли всем имуществом правителя. Сменилась власть благодаря этому семейству. Мы единственные сохранили титул с тех времён. Наверное, в моей семье у одних остались эти сведения.
— Воровали? — спросил я задумавшегося герцога.
Сайман усмехнулся.
— Нет. Они практиковали магическое рабство. Поищите у себя дома документы. Именно благодаря герцогу вашего семейства и выплыла эта грязная история. Предок Зольдара взял в заложники дочь герцога ди Монтельфи и требовал солидный выкуп. Герцог выплатил, но дочь ему так и не вернули. А в результате герцог возмутился и поднял шум. Выяснилось, что император ничего не может сделать, потому что и сам зависит от Фаркинтона. После чего и свергли прежнюю династию, а Фаркинтонов отправили в ссылку. Вернуться в столицу смог только его отец. А теперь о родственниках. У Зольдара была сестра и три воспитанницы. Правда, вам не нужно говорить, что таким образом прикрывают детей со стороны. Его сестра умерла лет сорок назад, а вот воспитанницы до сих пор живут в загородном доме лекаря, куда, кстати, хода нет никому.
Я поблагодарил Саймана и задумался. Старые герцогские семейства, которые не ушли в другие руки носят приставку ди. Это три семьи — моя, с какого перепуга император пошёл на нарушение закона, я не знаю. Вторая Саймана ди Саксена и Якоба ди Трейдена. Остальные носят приставку де.
Я спрятал дело и направился домой, предупредив всех, что завтра будет рассмотрение дела дочери банкира. Арман посетовал, что будет шумно. Я с ним был полностью согласен. Настроение как-то само по себе улучшилось. Нет, я не смог справиться с неприятием самого себя, но стало как-то легче. Как говорят, если жизнь дала тебе лимон, сделай лимонад. Главное, чтобы принцу не пришло в голову меня женить. Конфуза не оберёшься. Обращаться куда-то за наукой любви для мужчин было страшно.
Дома меня ждала неприятность.
— Вас ждёт Патрик, — сказал Клаус. — Ваша светлость, мне показалось, что лорд чем-то очень встревожен. Выслушайте его, пожалуйста.
— Если он не начнёт снова свою песню о том, что его обидели, то выслушаю.
Я помолчал, а потом сказал:
— Клаус, вызовите Александра в столицу. И ещё у меня к вам весьма необычная просьба.
— Я слушаю вас.
— Найдите мне специалиста в области зелий и аретфактов. Желательно, чтобы этот человек не был связан с магистрами и тем более с Зольдаром.
Клаус посмотрел на меня внимательно, а потом сказал:
— Есть такой человек. Это ведьмак по имени Осберт. Он живёт недалеко в Клече. Он потомок прежнего императора или кого-то из его семьи, но он очень много берёт.
— Я заплачу любые деньги, а если он захочет поживиться кое-чем из хранилища артефактов, то спорить не буду.
Клаус поклонился и махнул рукой камердинеру. Я покосился на стоявшие на столике лекарства и не стал их пить. Мне пришло в голову, что сомневаться с Зольдаре я стал после операции, а ведь мне вырезали артефакт, который мне поставил лекарь. Небольшой камешек, который находился в паху. Как говорил имперский лекарь, он долен помочь мне справиться с некоторыми неприятностями чисто женского толка.
Патрик сидел в кресле сжавшись, словно на него могли напасть. Я посмотрел на него и сел напортив.
— Я вас слушаю.
От моего голоса он дёрнулся.
— Простите меня за дерзкие слова, герцог, но у меня нет выхода. Магическое рабство никто не отменял, а я проиграл свою жизнь и магию очень давно. Ещё в молодости.
— Вы не правы, — протянул я. — В законе сказано, что отменяются любые виды рабства, в том числе и магические.
— Вы…
Я встал и направился в библиотеку, где хранился большой свод основных законов империи. Полный свод мне не поднять. Он составляет что-то около десятка толстых книг. Подобный том лежит у меня на столе, когда проходит судебное заседание. Вернувшись я показал Патрику декларацию императора Карлоса, который был первым из новой династии. Это был его первый закон, который был принят на ура всеми. В результате было освобождено население, а империя получила толчок в развитии промышленности и магии.
Патрик читал декларацию. Руки его тряслись. Он поднял на меня глаза и спросил:
— Это не шутка?
Я сел в кресло и положил толстый том рядом.
— Нет. За нарушение этого закона подлежит серьёзный штраф. Что у вас случилось?
Патрик закрыл лицо руками и расплакался. Когда он успокоился, то смог рассказать:
— Мой брат был ушлым мужиком. Хотя я и так не мог претендовать ни на что, но моя мать была второй и любимой женой отца. Он боялся, что отец всё оставит мне. Тогда он и обратился к одному магу, который и обернул нехитрое дело в свою сторону. Я сломал ногу. Отец вызвал отца Зольдара. Вот после этого всё и покатилось. Мне для сращивания кости вставили камешек. Я его только недавно смог вырезать.
Патрик поднял брючину и показал рану.
— Напоролся на какой-то сук. Рана оказалась весьма глубокой. Вот я и смог вытащить эту пакость. Георг, я неделю не играю и не пью. Словно что-то отпустило. Даже скандалов нет. Я смог устроиться в компанию и начал работать, но тут приходят Зольдар и заявляет, что я его магический раб и должен делать то, что он скажет. Опасайся этого человека. Он…
Договорить он не смог. Я посмотрел на него и нахмурился.
— Что он хотел, ты, конечно же, не скажешь.
— Да. Не могу. Если этот закон действует, то я смогу нормально работать и прожить остатки лет в покое.
И тут глаза Патрика вылезли из орбит. В дверях стоял Зольдар.
— Я пришёл за своей собственностью, — сказал он с улыбкой. — Этот мужчина мой раб. Магическое рабство забыли отменить.
Я усмехнулся.
— Зольдар, я подниму вопрос об этом
