Председатель губчека сразу заметил, что Муравьев сильно возбужден и спросил:
— Тяжело достался диспут?
— Диспут диспутом, — ответил Муравьев, — к таким вещам мне не привыкать. Тут дело в другом. Человек, прибывший из Тамбова, сказал, что является начальником контрразведки Антонова. Фамилия его — Донской.
Теперь Кандыбин удивленно вскинул брови вверх и переспросил:
— Так и назвал себя? Начальником контрразведки?
— Да. А когда я не поверил, пригласил приехать в армию Антонова и лично убедиться в этом.
— Да-а!.. — задумчиво произнес Кандыбин. — Тут есть над чем подумать! Где сейчас Донской?
— У Бронислава Смерчинского.
— Решать этот вопрос без Дерибаса мы не имеем права. Я дам срочную телеграмму в Москву… А пока давайте разыграем следующий вариант. — И Кандыбин изложил свой план.
Поздно ночью в специально подобранном помещении на окраине города состоялось заседание мнимой военной организации левых эсеров Воронежа. На улице, вблизи дома, была выставлена «охрана» из двух человек, на которую Муравьев, проходя мимо, обратил внимание Донского.
— Чтобы гарантировать от всяких неожиданностей, — сказал он тихо, подавая условный сигнал. Донской понимающе кивнул.
Открыл заседание «белый офицер», который якобы возглавляет организацию. В роли офицера выступал Кандыбин. Вид у него действительно был офицерский. Членами «руководящей группы» были председатель губисполкома Агеев, заместитель председателя губчека Ломакин. Разговор шел о подготовке восстания. Кандыбин обратился к Донскому:
— Нас может поддержать армия Антонова? Какими силами?
— Я должен посоветоваться.
— Только просим вас без спешки. Мы должны как следует подготовиться. Иначе все дело может провалиться.
Донской согласно кивал головой.
В конце совещания в комнату вошли еще два человека.
— Это — товарищи из Москвы, — представил их Кандыбин. — Представители ЦК левых эсеров, — уточнил он. В роли одного из них выступал Митрофан Попов, старый воронежский большевик, друг Муравьева.
Когда совещание подходило к концу, Попов сказал Муравьеву, но так, чтобы отчетливо услышали все:
— Скоро состоится съезд левых эсеров, на котором будет заслушан политотчет ЦК. Так как твоя организация, Евдоким, — особенно подчеркивая роль Муравьева, говорил Попов, — считается одной из лучших, ты должен будешь выступить с содокладом.
«Члены ЦК» передали Муравьеву «директиву ЦК» об объединении всех антибольшевистских сил. Особое удовлетворение выразили по поводу установления связи с антоновцами.
Выйдя после совещания на улицу, Донской крепко стиснул локоть Муравьева:
— Ну, Евдоким Федорович, порадовал ты меня сегодня. Теперь успех нашего дела обеспечен. Александр Степанович будет доволен.
А на следующий день, прощаясь с Муравьевым, пообещал:
— Черед неделю я приеду к вам опять. Но если вам понадобится что-либо срочно, можете меня найти через адвоката Федорова, проживающего в Тамбове. — При этом Донской назвал адрес и пароль, по которым можно связаться с Федоровым.
ФАРАОН
Каждое утро Муравьев приходил к «своему особняку», открывал дверь, раскладывал на столе эсеровские брошюры со штампом комитета эсеров, бланки, штампы и печати, чтобы любому вошедшему человеку была видна работа «комитета». Со дня на день ждал он приезда связника от Донского. Вместе с Кандыбиным он обсудил, о чем и как говорить с посланцем Донского, чтобы подготовить поездку «представителя воронежских эсеров» в штаб Антонова.
В соседнюю комнату приходила Цепляева. Она тоже находила себе дело: прибирала, наводила чистоту, следила за библиотекой.
Прошла неделя. В обеденное время Цепляева заглядывала к Муравьеву с надеждой, что он не один. Но Муравьев был в одиночестве, и Цепляева спрашивала, нет ли поручений? Поручений не было, и тогда она отправлялась домой: нужно было накормить дочь и зятя. Муравьев перекусывал где придется: у него не было семьи, и в Воронеже он жил один. Затем они возвращались в «комитет» и сидели в помещении до вечера, никуда не отлучаясь.
Но и вторая неделя прошла впустую. Муравьев стал сомневаться; появились сомнения и у Цепляевой. Однажды она прямо спросила у Муравьева: «А ты посмотрел у него документы?» И хоть Муравьев понимал всю бессмысленность такого шага, все же сам засомневался. «Может быть, действительно нужно было убедиться, кто он такой?»
Когда прошла третья неделя, Муравьев решил поговорить в губчека. Был конец апреля. Зеленые газоны радовали глаз, от распустившихся тополей исходил тонкий аромат. В обеденный час Муравьев позвонил Кандыбину и попросил его принять.
— Не могу я так дальше! — в сердцах воскликнул Муравьев, едва переступив порог кабинета. — Нужно что-то делать, а не выжидать! Да и тот ли это человек, за кого он себя выдавал. Может быть, антоновцев он и не знает, а контрразведки и не нюхал!
— Что ты предлагаешь? — походив по комнате, спросил Кандыбин.
— В Тамбов мне нужно ехать. Вот что! Там все прояснится.
Кандыбин посмотрел на этого белокурого молодого человека: с виду щуплый, а так и лезет в драку. «Но в общем-то он прав», — подумал про себя и сказал:
— Вот что. Через пару дней я дам тебе знать. А сейчас продолжай свою игру. Да будь поосторожней.
Спустя два дня, когда совсем стемнело, в дверь комнаты Муравьева кто-то постучал. Муравьев вышел в коридор. В неясном полумраке он увидел высокого молодого человека. Сразу екнуло сердце: «Связник от Донского! Наконец-то!» Пригласил войти.
Но незнакомец не стал раздеваться, а тихо сказал:
— Вас просит к себе Кандыбин.
На улице было сыро от недавно прошедшего дождя. Воздух, наполненный весенней свежестью, пьянил. Муравьев наслаждался прелестью весеннего вечера, не заводя разговоров.
Идти было недалеко, и вскоре они были на месте. В ярко освещенной комнате с зашторенными окнами сидели Бронислав Смерчинский и Кандыбин. О том, что Смерчинский в курсе затеянной игры, Муравьев знал, но никак не ожидал встретить сто здесь. А Смерчинский, увидев Муравьева, заулыбался и пошел ему навстречу. Кандыбин тоже встал из-за стола, поздоровался за руку.
— Ну, Евдоким Федорович, разрешение из Москвы получено. Теперь будем действовать! — Он наблюдал за реакцией Муравьева. Увидев спокойно-уверенное выражение лица, открытый взгляд, продолжал: — Раздевайся, садись. Надо основательно все обсудить.
Муравьев снял пальто. Разделся и пришедший с ним молодой человек. Он был худощав, как теперь рассмотрел Муравьев, и на нем был такой же френч, как на Кандыбине. Сбоку на ремне висела кобура с пистолетом. Держался он скромно.
