избиении, хотя обычно они таким руки не марают, насколько я знал. Но травмы оказались слишком тяжёлыми, значит, действовал кто-то сильный.
Эта акция должна была напугать всех, кто находился со мной в приятельских отношениях. Если такое продолжится, студенты начнут сторониться меня как огня. Юсупов оказался ещё более хитрожопым, чем я предполагал.
Впрочем, он ошибался, если считал, что не понесёт наказание за содеянное. Вот только сейчас было не до этого: до конца семестра оставалось три дня, двадцать пятого числа начинались каникулы, а двадцать шестого я уже планировал отправиться в Ярославль. Месть придётся отложить.
Выйдя из больницы, мы с Тамарой отправились к женскому общежитию. Я решил на всякий случай проводить её.
Шли молча по освещённой дорожке, вдоль которой тянулись снежные отвалы. Мороз щипал за щёки. Когда миновали сквер и оказались возле домов, Тамара, наконец, заговорила:
— Алексей, я… должна признаться.
— В чём? — я покосился на девушку.
— Я боюсь оставаться тут на каникулы. Все преподаватели, надзиратели и студенты разъедутся по домам. Людей будет мало…
— Ты опасаешься, что те ребята и на тебя нападут?
— Угу. Слышал, что сказал тот студент? Они будут бить всех, кто с тобой водится. Господин Юсупов шибко осерчал, когда мы ушли от него. Как бы не задумал чего дурного.
— И куда бы ты отправилась, если бы смогла уехать?
— Не знаю. Наверное, в гостинице бы пожила. У меня со стипендии деньги остались. Этого должно хватить.
Опасения Тамары были не лишены основания. Если холуи Юсупова не постеснялись избить одного из моих знакомых, то и над другими могут учинить расправу. Я и сам прекрасно это понимал. Подумал даже, что неплохо было бы взять Тамару с собой в Ярославль в качестве стражницы-практикантки, но её могли просто-напросто не отпустить.
— У меня есть идея получше, — сказал я. — Предлагаю подработку в моей страже. Я должен кое-куда поехать, лишние люди не помешают.
— Эх, меня не отпустят, — грустно произнесла Тамара. — Отдел опеки за нами следит очень строго.
— Лучше бы за этими высокородными мразями так же строго следили, — вздохнул я. — Развели тут… А если отпустят, поедешь?
— Конечно! Я бы с радостью уехала отсюда на пару неделек.
— Я поговорю с ними, попытаюсь тебя отпросить.
Обещание своё я исполнил, на следующий же день отправился к надзирателю группы, в которой училась Тамара, а потом — в отдел опеки. Но там сразу же упёрся в стену: в приёмной, когда услышали мою просьбу, заявили, что подобные вещи в академии не практикуются. И как я ни пытался добиться встречи с проректором, меня даже на порог к нему не пустили.
К Вяземскому, что удивительно, попасть оказалось проще, чем к проректору по делам опеки. Он принял меня в своём кабинете в четверг после занятий. Через час мне надо было бежать на подготовительную тренировку, времени на разговор оставалось мало, как, впрочем, и у ректора.
— Ну, господин Дубровский, присаживайтесь, излагайте своё дело, только побыстрее. Вечер уже.
— Ваше сиятельство, спасибо, что приняли, — я устроился на стуле перед широким дубовым столом. — Дело моё такое. Мне был хотелось, чтобы два моих друга из академии погостили на каникулах у меня поместье в Ярославле. Однако оба они — из приюта, и отдел опеки противится этому. Вот только я не вижу причин, почему ребята не могут не отдохнуть за пределами учреждения? Временная смена обстановки полезна для учебного процесса.
Кондрата — своего приятеля со второго курса я тоже хотел отпросить. Когда мы последний раз с ним виделись, он был не против поездки. Отпросил бы и Якова, но тому предстояло лечиться. У него оказались сломаны рука, несколько рёбер, челюсть и лицевая кость, были сильно повреждены внутренние органы. Били его с большим усердием.
— О боже мой, и это всё, ради чего вы меня беспокоите? — воскликнул ректор. — Нашли проблему. Пускай едут. Заберёте их под ответственность вашего попечителя, если тот не будет иметь возражений. Только смотрите у меня, верните ребят в целости и сохранности.
— Спасибо большое, ваше сиятельство. Вы уведомите о вашем решении проректора по опеке? А то меня даже на порог к нему не пустили, слишком упёртый секретарь попался.
— Так и быть, сделаем, — ректор взял трубку изящного телефона на позолоченной подставке и покрутил диск. — Алло, Ростислав Геннадьевич, здравствуйте. Тут ко мне Алексей Дубровский обратился, хочет позвать своих друзей в гости на каникулы. Пускай ребята съездят, отвлекутся. Ничего страшного не случится… Да, под ответственность официального представителя… Да, разумеется… Благодарю. Всего хорошего.
— Ещё раз спасибо, ваше сиятельство, — поблагодарил я ректора, удивлённый тем, как быстро решился вопрос.
— Пусть ваш попечитель приедет подпись поставит завтра или послезавтра, и езжайте на здоровье. Ну а у вас-то самого как дела? Как подготовка к состязаниям продвигается?
— Полным ходом. Тренер выбрал меня представлять младшую группу и господина Эссена в качестве запасного участника.
— О, я даже не сомневался. Ну что ж, возвращайтесь с победой, господин Дубровский. Летом студент из младшей группы занял второе место. Никуда не годится! Мы — самая элитная академия государства Российского, мы должны показать самый высокий уровень. Если займёте первое место, обещаю дополнительный приз от нашего заведения.
— Спасибо, ваше сиятельство. Будет лишний стимул.
— Да-да. Вы главное победу нам принесите. На каникулах хорошо отдохните, а потом со свежими силами покажите всем на этом… состязании, где раки зимуют. Договорились?
— Договорились, ваше сиятельство, — улыбнулся я. — Покажем.
Странно, что ректор так быстро согласился на мою просьбу. Очевидно, он подыгрывал мне то ли из-за моей дружбы с Оболенскими (или вражды с Шереметевым), то ли из-за моей особой силы. Так или иначе, желаемое я получил.
Тем не менее, Кондрата отпросить не получилось. В последний момент он дал заднюю, заявив, что еле вытянул экзамен, поэтому должен все каникулы тренироваться. Тамара же только рада была. Правда, из-за бумажной волокиты поездку в Ярославль пришлось отложить на день. Лишь двадцать седьмого мы сели на поезд.
Чувствовалось, Лиза была не в восторге о того, что я взял с собой какую-то студентку, но ревновала она совершенно напрасно. Тамару я воспринимал просто как хорошую знакомую. Предполагал, что в будущем она гипотетически может поступить на службу в мою стражу, но загадывать было рано.
Я сразу же отдал Тамару на попечение Ники. Та
