Когда отношения влюбленных были в самом разгаре, Андрейченко стали откровенно запугивать. Органы КГБ под угрозой конца ее карьеры рекомендовали прервать отношения с иностранным режиссером. Большие начальники отечественной киноиндустрии предупреждали, что лишат ее возможности работать. Свободолюбивый Максимилиан был повержен натиском советской системы и обаянием русской актрисы – он не смог устоять и предложил Наташе выйти за него замуж. Правда, звучало его предложение с мало понятной русскому человеку оговоркой: «Хотя я холостяк и боюсь брака больше всего на свете». После этих слов режиссера Наталья приняла решение расстаться с ним. С того дня она перестала снимать телефонную трубку.
В начале декабря 1985 г. Максимилиан прилетел в Москву и пришел в ее квартиру. По длинному коридору с криком «Нет, нет, нет!» Наталья побежала от него из прихожей прямо на кухню. Там он и настиг свою жертву, обнял ее, а Наталья в слезах сказала ему только: «Запах родной!» После такой гениальной фразы Шелл, наконец, решил жениться.
Максим Дунаевский все понял и не стал возражать. К общему удивлению, развели их моментально – за один день. Уже в феврале следующего года Максимилиан подписал брачный контракт, состоящий из 3 пунктов. Первый гласил, что Наталья Эдуардовна Андрейченко никогда и никуда из России не уедет (по собственной инициативе). Второй – на всякий случай гарантировал им развод через две недели. Третий пункт был особенно любопытным. Он фиксировал двойное гражданство для их будущего ребенка (российское и швейцарское).
В середине июня 1986 г. «молодые» расписались в Грибоедовском дворце бракосочетания. Рядом были друзья, родственники жениха и невесты и сотрудники посольства Швейцарии. По словам Андрейченко, взявшей после замужества двойную фамилию, женщина, которая регистрировала брак, ревниво осмотрела Шелла и спросила: «Так это вы забираете нашу Наташу?» После брачной ночи вечером следующего дня новоиспеченный супруг улетел, оставив в одиночестве жену на долгие полгода. Пока он разъезжал по миру, Наталья снималась в кино, коротая дни разлуки с мужем.
Потом она последовала за ним в Германию (там в 1991 г. родилась их дочь Настенька), Австрию, США, но всегда оставалась москвичкой, играла и снималась на родине и постоянно училась всему, чего требовала от нее Америка, – от языка, образа жизни до жестких законов Голливуда. Работая с немецкими, итальянскими, американскими режиссерами она так и не стала космополитом: «Не знаю, что это такое… Если я и космополит, то русский космополит. В зависимости от среды пытаюсь быть американкой или человеком мира, но в душе все равно остаюсь русской и тянусь к тем местам, где все знакомо и есть друзья».
Одним из самых интересных телепроектов Андрейченко и Шелла был 11-часовой фильм, в котором Наталья хотела наглядно показать всему миру русские корни Голливуда. Однако из-за проблем с финансированием ему не суждено было состояться: «Почему-то никто не хочет знать, что Голливуд основали выходцы из России, одесситы, и место они выбрали, похожее на Одессу, – в 150 километрах от Лос-Анджелеса, где солнечно даже зимой и где размах, широта и масштаб кино – русский. С мамой Спилберга я разговариваю по-русски. Разве не смешно?»
Андрейченко в реальной жизни никогда не стремилась быть идеальной женщиной: «Ты можешь обмануть всех вокруг – и детей, и сослуживцев. Но рано или поздно все равно станешь самой собой. И вот здесь ложь неприемлема. Себя не обманешь. Подобное я уже прошла в США, когда мне пытались внушить, что надо меняться – говорить без акцента, играть американские роли. Но тогда я стану другой! Не американкой – “сломанной Наташей”. И вдруг меня осенило, что делать этого не стоит. Я – Наташа, русская. Нравится – хорошо, не нравится – извините. Решила, что остаюсь самой собой».
Благодаря титаническому труду актриса стала востребованной и там, порой даже диктуя свои условия и отказываясь от очень выгодных съемок (например в голливудском сериале «Вавилон-5»). Ее бойцовские качества оценили, дав ей прозвище «принцесса-солдат», после того как Наталья сыграла принцессу Низамову в популярном американском сериале «Доктор Куин – женщина-врач». В последнее время Андрейченко успешно снималась и в России. На экран вышли фильмы с ее участием: «Леди Макбет Мценского уезда», «8,5 доллара», «Формула счастья», «Подари мне лунный свет».
К сожалению, не все сыгранные ею в кино роли дошли до зрителя. Еще в конце 1980-х гг. С. Бондарчук задумал поставить «Тихий Дон», трактовка которого очень отличалась от традиционной. В течение трех лет он так и не смог «пробить» этот фильм дома, поэтому пришлось искать спонсоров за рубежом. Был создан американо-итальянский сценарий, итальянцы нашли огромные деньги, организовали съемки. На роль Аксиньи режиссер пригласил свою любимую «иностранную» ученицу Андрейченко. Правда, вскоре продюсеры фильма пересмотрели распределение ролей, и Наталье, к ее огромной радости, досталась другая героиня, Дарья, очень близкая ей по темпераменту и мироощущению. Многосерийный фильм был снят, но с 1993 г. так и не появился на мировом экране. По коммерческим соображениям он лег на полки какого-то банка. Супруга режиссера, И. Скобцева, прилагала множество усилий, чтобы разыскать и купить картину, но пока они не увенчались успехом.
Дети Андрейченко, как и их родители, решили связать свою жизнь с искусством – собираются работать на телевидении. Сын Митя учится в колледже в Санта-Монике на звукорежиссера. А дочь Настя занималась в театральной школе и скоро будет сниматься в российском фильме вместе с мамой.
В отличие от Шелла, который постоянно повторяет: «Я не знаю, кто я, что я и где мой дом», дети не последовали его примеру и знают, где их родина. Митя считает себя русским, а Настя долго просила друга семьи Сергея Гагарина отвести ее в православную церковь и стать ее крестным отцом. Она сказала Сергею: «Запомни, человеку нельзя отказывать в Боге». Позже Максимилиан, католик, спросил у нее: «Настя, почему именно русская ортодоксальная церковь?» Она на него внимательно посмотрела и ответила: «Там теплее».
И все же, мятежник и революционер по натуре, Шелл пытался в том же духе воспитывать и детей. Из-за этого в семье возникали постоянные конфликты. Максимилиан все время обвинял Наталью в том, что она русская, что у нее «пятилетний план» и что она пытается держать детей в узде: «Он же абсолютно дикий и считает, что дети тоже должны быть дикими – расти, как деревья, большие и сильные, с огромными крепкими корнями и со свободными ветвями, которые желательно не причесывать и не подрезать».
Митя действительно вырос необыкновенно свободолюбивым. По словам матери, он «удивительный, умный, добрый и талантливый»: «Его выгоняют из школ при полном обожании его учителями. Я пытаюсь узнать: “Когда ты собираешься в школу, что для тебя самое главное?” Честно признаюсь ему, что сама, будучи школьницей, в классе рассматривала симпатичных мальчишек. Если бы не они, ноги бы моей в школе не было. А у него что? Отвечает мне: “У меня другое. Прежде чем войти в класс, я захлопываю все дыры на прием информации, чтобы никакое зомбирование в мою голову не вошло”. Я ему: “Мить, а зачем ты тогда вообще в школу ходишь?” Он: “Потому что для вашего мира нужна бумажка”. Вот я и говорю мужу: “Макс, ведь это последствия твоей свободы. И что теперь с ней делать? Как управлять?”»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
