— Это класс, где вы будете учиться в течение следующих трех месяцев, — сказал Люсьен. — Здесь вам помогут подготовиться к экзамену. С программой вас ознакомят. И вот что… — он многозначительно посмотрел мне в глаза. — У вас возникают вопросы. Много вопросов. Вам не запрещается их задавать, и на многие из них вы получите ответы. Но, как я уже предупреждал, на некоторые вам отвечать не будут до тех пор, пока не будет подписан второй контракт. Так вот, не надо задавать такие вопросы вторично. Постарайтесь просто забыть о них до поры до времени. И не пытайтесь найти ответы сами. Для вашего же собственного блага…
Он посверлил меня своими немигающими глазками с короткими ресницами и толкнул дверь. Мне показалось что я перенесся обратно в университет — обстановка была точно такая же. Парты с тетрадями и ручками, доска, преподавательский стол. И даже студенты. Двое ребят и девушка, все примерно моего возраста. «…Точно говорю, так и было написано, сам читал», — экспансивно говорил смуглый черноволосый парень, сидевший ближе к двери. Остальные слушали его с выражением веселого недоверия на лицах.
— Гм, — громко сказал Люсьен.
Оратор умолк и обернулся к нему. Люсьен неторопливо оглядел притихшую компанию и сказал:
— Знакомьтесь, это — Пятый.
«Студенты» повернулись ко мне.
— Поль, — представился брюнет. — То есть Четвертый, — поправился он.
Девушка прыснула и, сдерживая смех, сказала:
— Восьмая.
Мне она понравилась. У нее было живое подвижное лицо и короткие каштановые волосы. После мрачноватых или хитрых лиц, которые окружали меня с утра, на нее было очень приятно смотреть. Худощавый парень, сидевший рядом с ней, тоже представился:
— Десятый.
Он произнес это псевдоимя таким обыденным тоном, как будто носил его всю жизнь.
— Ну вот и познакомились, — подвел итоги Люсьен. — Занятие начнется через несколько минут. Желаю успехов.
— Нудный тип, — сказала девушка, как только за ним закрылась дверь. — Пятый, а как тебя на самом деле зовут?
— Андре, — невольно улыбнувшись, ответил я.
— А я — Мари. Это — Эмиль, — она указала на своего соседа. — Ну а то, что нашего Четвертого зовут Поль, ты уже знаешь.
Она говорила весело и непринужденно, и мое несколько подавленное настроение стало улучшаться. По правде говоря, оно улучшилось, как только я увидел этих троих.
— Давно вы тут? — поинтересовался я.
Оказалось, что недавно. Мари привезли день назад, обоих ребят — вчера днем. Знали они ровно столько же, сколько и я, то есть ничего. Все успели обратить внимание на освещение, подписать контракты и ознакомиться с местностью. «А еще мы бессмертные», — радостно сообщил Поль. «Не только вы», — отозвался я.
В разгар обсуждения нумерации дверь распахнулась и впустила высокого лысоватого мужчину лет сорока пяти, в котором я узнал третьего члена приемной комиссии. Его продолговатое аристократическое лицо с пухлыми щеками запомнилось мне еще в тот день. Оно располагало к себе с первого взгляда, и в то же время было в нем что-то, отметающее мысль о возможной фамильярности. Уверенность была в этом лице, уверенность и спокойствие. Мы замолчали. Профессор, как я мысленно окрестил его, подошел к столу и удобно уселся, привычным жестом положив ногу на ногу. Затем изучающе посмотрел на нас и, на редкость четко выговаривая слова, сказал:
— Ну что ж, давайте знакомиться. Я — Луи Катру, ваш преподаватель. А вы?..
Он повел взглядом по нашим лицам и остановился на мне.
— Пятый, — ответил я.
— Хорошо, очень хорошо, — одобрительно пробормотал он и посмотрел на Мари.
— Восьмая, — сказала она. Катру удовлетворенно покивал.
— Надо сказать, молодые люди, что я вам завидую, — загадочно начал он после того, как Поль и Эмиль также порадовали его своими новыми нелепыми именами. — Именно так, завидую. И говорю я это не для красного словца. Вам предоставляется возможность непосредственно участвовать в самом необычном исследовании двадцатого века. Если это исследование достигнет своих целей, место в истории вам обеспечено.
Он многозначительно поднял палец.
— Запомните — в самом необычном исследовании. И удача этого исследования в большой степени зависит от вас. В огромной степени. Впрочем, я отвлекся. Вы сейчас, наверное, гадаете, чему я буду вас обучать на протяжении следующих трех месяцев. Обучать я вас буду искусству быть собой. Звучит несколько загадочно, не правда ли? Дело в том, что вы теперь — Восьмая, Пятый, Десятый и Четвертый. Ваши предыдущие имена, личности и связанное с ними прошлое отныне не имеют значения. Забудьте о них, отложите их в сторону на несколько лет. В пределах этого здания вы — Восьмая, Пятый, Десятый и Четвертый.
Он замолчал, как бы давая нам возможность оценить важность своих слов.
— Все вы бессмертны. Вы помните бесчисленное множество понятий, имен, происшествий, книг, людей, из которых складывалась ваша жизнь до настоящего момента. Каждый из вас хранит в свой памяти целый мир, простой, но совершенный, в котором все вы жили и продолжаете жить сейчас. Этот мир чем-то похож, а чем-то не похож на тот, который окружал вас несколько дней назад. Поначалу вы будете находить в нем гораздо больше различия, чем сходства, но со временем это пройдет. Вы привыкнете ко всему. И тогда вам останется привыкнуть к главному, основному отличию. В вашем мире не существует такого понятия, как смерть. Люди в нем не умирают и даже не стареют. После того как их организмы достигают расцвета, они живут вечно, полные сил и здоровья. Они даже не знакомы с насильственной смертью. По какой-то загадочной причине в их (точнее, в вашем) мире несчастные случаи не происходят, а живые существа не поедают друг друга. В нем нет войн, насилия, болезней. Но главное, самое главное, в нем нет смерти.
Он снова умолк на несколько секунд.
— Это очень хороший и благополучный мир, молодые люди. Ваша задача — забыть о том, что когда-то вы были смертными и жили в другом, огромном мире, наполненном смертью. Вы должны абсолютно перевоплотиться в тех, кем отныне являетесь. Я буду вам в этом помогать. А через три месяца мы устроим небольшой экзамен, о котором вы, разумеется, уже слышали. Как и полагается, на экзамене я буду задавать вопросы, вы — отвечать. Если в течение нашего разговора вы ни разу не выйдете за рамки своего образа, я своими руками вручу вам контракт. Если же вы собьетесь, мы встретимся снова. На переэкзаменовке. Должен вас предупредить, что самым сложным будет привыкнуть к своему и чужому бессмертию. Все остальное — дело зубрежки. Четвертый, что из того, что я сказал, вызвало у вас такую ироническую улыбку?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
