Читаем без скачивания Нежная осада - Бертрис Смол

– то есть, если бы это произошло.., мое сердце рвется из груди, а на душе становится так легко! Трудно описать, какое это чудо! Если бы, конечно, оно случилось на самом деле.

Фортейн лукаво усмехнулась:

– Не слишком много мне это говорит, Ройс, если, разумеется, ты сама не испытала, что это такое. Интересно, долго ли будет выжидать Уильям Девере, прежде чем попытается меня поцеловать, и понравятся ли мне его поцелуи?

– Женщинам обычно такие вещи по душе, – обронила Ройс, надевая на хозяйку чистую сорочку.

– Ты права, моя мать обожает целоваться, – согласилась Фортейн, расправляя кружевные оборки вокруг низкого выреза и широких рукавов, закрывавших локти.

Ройс надела кремовые шелковые чулки на стройные ножки Фортейн и закрепила их подвязками с золотыми розетками. За чулками последовали шелковые нижние юбки, поверх которых полагалась еще одна, распашная, темно-зеленая, с разрезом, открывающая кремовый с золотом фрипон <Нижняя юбка XVII в., виднеющаяся из-под верхней, называемой модест.>.

– Садитесь, миледи, позвольте уложить вам волосы, – предложила Ройс и, распустив буйную массу рыжих прядей, принялась расчесывать и укладывать их в простой узел, который и заколола на затылке госпожи. Единственный “локон любви”, свисавший над левым ухом, был перевязан золотой лентой, усыпанной жемчужинами. Отступив, девушка удовлетворенно оглядела творение рук своих и помогла Фортейн надеть жесткий темно-зеленый корсаж с квадратным вырезом, из которого выглядывали кружева сорочки. Рукава корсажа тоже спускались ниже локтей, как и у сорочки, кружевная отделка которой оставалась видна. Туалет был простым, но явно дорогим.

– Вы так милы! – восхитилась Ройс, ничуть не преувеличивая. – Принести вам шкатулку с драгоценностями, миледи?

Фортейн кивнула и, когда горничная подняла крышку ларца, выбрала длинную нить кремовых жемчужин. Огромные капли легли на шею, оттеняя белоснежную кожу и темный шелк. Фортейн застегнула на левом запястье браслет из двойной жемчужной нити. На правой руке сверкала золотая цепочка, украшенная изумрудами. Перебрав кольца, Фортейн отложила огромную барочную жемчужину, круглый изумруд и простой золотой перстень-печатку с гербом Линдли: два лебедя с перевитыми шеями, образующими сердце.

– Ну вот, – усмехнулась она, – достаточно внушительно для первой встречи.

– Ну и проказница же вы, миледи! – хихикнула Ройс, унося шкатулку.

В дверь тихо постучали, и, прежде чем горничная успела ответить, появилась герцогиня Гленкирк в богатом платье из шелка цвета бургундского вина. Вокруг шеи переливалось ожерелье из рубинов размером с голубиное яйцо, руки были украшены драгоценными браслетами и кольцами. Причесана она была точно так же, как дочь, только без “локона любви”.

– Вы обе прелестны! – похвалила она дочь и служанку. – Зеленое так идет к твоим глазам и волосам, девочка. У тебя кожа настоящей ирландки, как у всех О'Малли, и это так красиво!

– Благодарю, мамочка, – обрадовалась Фортейн. – Вижу, ты готова к битве. Неужели тебе не жаль бедную леди Джейн? Собираешься уничтожить ее при первой же встрече? Ты кажешься скорее королевой, чем герцогиней.

– Все знакомые леди Джейн утверждают, будто она всегда старается настоять на своем и подчинить всех и каждого собственной воле. Я хочу, чтобы она сразу поняла: со мной такое не пройдет. Крайне важно прояснить подобные вещи при первой встрече, иначе потом сделать это будет гораздо труднее. А ты должна помнить, что собираешься выйти замуж за Уильяма, а не за его твердолобую мамашу. Мне говорили, что он приятный молодой человек, как и его отец. Необходимо поставить на место только твою будущую свекровь, чтобы в дальнейшем не иметь неприятностей, – посоветовала Жасмин.

– Слушайте ее светлость, миледи, – неожиданно выпалила Ройс. – Даже до Магуайр-Форда доходят слухи о леди Джейн, хотя бабушка спустила бы с меня шкуру за длинный язык.

– Какие слухи? – полюбопытствовала Фортейн.

– Вроде бы она ненавидит католиков и не выносит самой их близости. Те, кто живет в Лиснаски, вынуждены скрывать свою веру из страха потерять все: дом, работу, имущество. Ее приемному сыну, мастеру Кайрену, позволено остаться под их крышей только потому, что мачеха боится скандала. Что скажут люди, если сэр Шейн изгонит собственную плоть и кровь? Но он лишил мастера Кайрена наследства, когда тот в двадцать один год отказался обратиться в протестантство.

– Но как получилось, что старший сын сэра Шейна – католик? – удивилась Жасмин.

– Сам сэр Шейн был рожден в истинной вере, – бесхитростно пояснила Ройс. – Первой его женой, да упокоит Господь се чистую душеньку, была леди Мэри Магуайр, родственница мастера Рори. Она родила мужу троих детей:

Мойру, Кайрена и Колии. Последняя девочка и стала невольной причиной смерти матери, которая скончалась в родах. Старшим детям было шесть и четыре, когда это случилось. Два года спустя сэр Шейн стал ухаживать за мистрис Джейн Энн Эллиот, единственной дочерью лондонского торговца, обосновавшегося в Дерри. Девушка имела собственные, пусть и небольшие, средства, и сэра Шейна привлекала не только она, но и скромное приданое. Единственным условием этого брака было обращение сэра Шейна в протестантство. Это же касалось детей, уже имевшихся и будущих. Бедняга не был тверд в вере, и, кроме того, ребятишки нуждались в матери.

И хотя земель и скота у него было немало, он испытывал нужду в наличных деньгах, чтобы отстроить полуразрушенный дом и купить еще коров и овец. Поэтому сэр Шейн согласился на требования будущих родственников, снова крестился у протестантского пастора и отправился к венцу. Дочерей тоже сумели уговорить отречься от веры предков. Мойре, любимице отца, исполнилось восемь. Она стремилась угодить ему и не восстановить против себя мачеху, хотя, нужно отдать справедливость леди Джейн, та оказалась добра к отпрыскам своей предшественницы. Малышке Колин было всего два года, и она не ведала, что творит. Для нее леди Джейн стала единственной матерью, которую она знала. Но шестилетний мастер Кайрен оказался упрямым, как призовой бычок своего папаши, и к тому же обожал мать. В наследство от нее у него остались лишь католическая вера и крошечный миниатюрный портрет. Каждый раз, когда отец с мачехой принуждали его идти на воскресную службу, он шел с ними, а потом удирал на мессу, которую тайком служили где-то в Лиснаски. Родители обнаружили это лишь через несколько лет. К тому времени он вырос, и когда его приперли к стенке, даже не стал ничего отрицать. Но с тех пор ноги его не было в протестантской церкви.

Леди Джейн родила мужу двоих – девочку Элизабет и мастера Уильяма. Больше детей у них не было. Ходили слухи, что сэр Шейн содержит недалеко от Лиснаски любовницу, некую Молли Фицджеральд, от которой у него две дочери. Но об этом не слишком распространялись, поскольку Молли – католичка. Наконец, когда мастер Кайрен достиг совершеннолетия, отец потребовал либо отречься от католицизма, либо уступить право первородства мастеру Уильяму. Говорят, отец и сын так кричали, что слышно было в самом Баллишенноне, но Кайрен Девере отказался стать вероотступником ради куска земли. Поэтому отец лишил его наследства в пользу молодого мастера Уильяма.

– И все же Кайрен Девере по-прежнему живет в отцовском доме? – ахнула Жасмин.

– Мачеха не позволяет мужу избавиться от пасынка из страха перед осуждением соседей. Она всем твердит, что Кайрен сам во всем виноват. Хочет казаться святой в глазах посторонних. Поэтому мастер Кайрен живет в своих комнатах, в отдельном крыле, и хотя многие опечалены таким поворотом событий, никто не смеет вслух осуждать леди Джейн, – продолжала Ройс. – Бедному мастеру Кайрену некуда идти. Родственники матери покинули страну, а родные отца живут в Донетоле. Кроме того, они почти его не знают. Но хотя Кайрен Девере и горд, все же отнюдь не дурак. Бабка говорит, что ему просто нравится злить леди Джейн, которая вынуждена его терпеть и при этом ласково улыбаться пасынку. Говорят, она подбивала мужа не оставлять Кайрену ни гроша, чтобы спасти от вечного огня его грешную душу, но сэр Шейн не стал ее слушать, ибо, как и жена, беспокоился о том, что скажут люди. Старший сын не вычеркнут из завещания и каждый год получает неплохое содержание из наследства, полученного леди от покойного отца. Я слышала, что мастер Кайрен немало забавляется, жертвуя добрую часть денег католической церкви, чем страшно раздражает мачеху. – Ройс лукаво хихикнула. – Сама я в жизни его не видела, но все считают, что он красив как бог и коварен, словно сам дьявол. Однако он добр и всегда готов помочь нуждающимся, в основном единоверцам, изгнанным из собственных жилищ.

– Никогда не слышала от тебя столь красноречивых речей, – поддела служанку Фортейн.

– Да и нечего было говорить, пока ваша матушка не спросила, – пробормотала Ройс. Жасмин улыбнулась: