Она встряхнула головой, чтобы прогнать эти мысли. Чем скорее она поговорит с серебряным человеком, чем скорее закончит отчет, тем скорее вновь будет с Керриком. Схватив листок бумаги и металлическое перо, Джойра заспешила к двери, чтобы побыстрее найти серебряного человека.
Она обнаружила его в главном зале тихо сидящим на пне, принесенном специально для него, после того как он разломал три скамьи в академии. Прототип выглядел удрученным и сидел за столом согнувшись. Тефери примостился рядом, а еще кучка его преданных друзей, весело смеясь, сгрудилась вокруг. Сегодня в меню была морковь, и с помощью заклинаний Тефери заставлял овощи залетать в разные отверстия в черепе Арти, превращая их в смешные уши и длинный, изогнутый нос. К этим видоизменениям прибавились еще и другие: выуженный из салата латук предстал в виде волос; большие, навыкате, глаза были сделаны из сухих бисквитов, вставленных в глазницы.
Джойра подошла поближе и закачала головой. Если отчеты были верны, Прототип прекрасно понимал, что происходит, но, по всей видимости, ему было все равно.
– А мастер Малзра знает о том, что ты делаешь, а, Тефери?
Мальчишка поднял голову вверх, его лицо просветлело:
– Привет, Джойра. Ты уже знакома с Арти Лопатоголовым?
– Мастер Малзра знает о том, что ты делаешь? – рассерженно повторила Джойра.
Четырнадцатилетний подросток напустил на себя самодовольный вид. Он кивнул в ту сторону, где обычно обедали Малзра и Баррин.
– Мастер Малзра очень интересуется всеми моими выходками. Я – магическое дарование. Конечно, они знают о том, что я делаю.
– Это существо имеет разум, Тефери. Он думает. У него есть чувства. Ты не можешь так играть с ним.
– Нет, могу, и забавляюсь как хочу, – ответил Тефери. Он помахал в воздухе несколькими редисками и сделал из них подобие сережек по обеим сторонам головы Прототипа. – Что за интерес забавляться с теми, у кого нет ни мыслей, ни чувств.
Рассерженная Джойра взмахнула руками:
– В любом случае мне надо провести с ним беседу. Тефери улыбнулся:
– Давай. Я его переводчик. Верно ведь, Лопатоголовый?
Серебряный человек, украшенный бисквитами, морковками и редисками, остался безмолвным.
Протянув руку, Джойра сорвала листья латука с головы Прототипа.
– А ты хоть раз задумался, что ты можешь причинить ему вред, можешь сломать его? Это тонкая механика.
– Мастер Малзра хочет его проверить, – бойко ответил Тефери. Он заложил руки за голову и откинулся на спинку скамейки. – Я как раз провожу суровый экзамен. Если ты ревнуешь, я могу провести суровый экзамен и с тобой, в моей комнате.
Его друзья отреагировали на последнюю фразу изумленным «о-о-о…».
Джойра залилась краской.
– Мне неинтересны маленькие мальчики, – грубо ответила она, резко смахнув бисквиты с лица серебряного человека. Тот в свою очередь посмотрел на нее страдальческим взглядом. – Неинтересны подлые маленькие мальчики, которые выкалывают глаза воробьям, втаптывают розы в грязь и гадят на все прекрасное и хорошее. Вот кто ты, Тефери. Ты не просто шаловливый маленький мальчик, ты ребенок, который не в состоянии контролировать собственные поступки, не может понять, что вокруг живут такие же люди. Ты ребенок, который может лишь скулить, хныкать и портить все, что его окружает. Тебе придется очень много работать над собой, прежде чем ты вырастешь и станешь чем-то большим, чем просто вопящий младенец.
В течение всей своей тирады Джойра выдергивала морковь из самых разных мест на теле Прототипа.
Тефери не проронил ни звука. Он побледнел так, что, казалось, краска с его лица полностью перешла на разгневанное лицо Джойры. Когда она закончила, губы его тряслись, а глаза округлились, словно валявшиеся на полу бисквиты.
Джойра закончила и мягко, с царственным видом взяла за руку серебряного человека.
– Пойдем. У меня к тебе много вопросов.
Прототип встал так легко, как будто это ее изящная рука подняла его. Оглядываясь, унылый и смущенный серебряный человек последовал за Джойрой.
* * *
Баррин был уязвлен. Он отошел от перил в большом зале и зашагал взад-вперед. Они оба, Баррин и Урза, были свидетелями проказ Тефери. Они оба видели и слышали все через специальное стекло, созданное Баррином. Однако эти проказы, казалось, только забавляли Урзу, в то время как Баррина они приводили в бешенство.
– Я не понимаю, почему ты допускаешь все это! – бушевал он. – Наконец-то теперь у нас есть настоящее живое творение, которое ты сам создал, и при этом ты отдаешь его на растерзание этому… стервятнику!
– Все живое должно жить, Баррин, – спокойно произнес Урза. – Если Тефери сломает Прототипа, мы узнаем, что необходимо сделать доработки.
– Сломает? Доработки? – Баррин был вне себя. – Но ты же не можешь поступать так с живыми существами. Они должны жить, сам ведь сказал. Этому созданий всего месяц. Дай ему время.
– Время – это все, что я дал ему. Мы попробуем еще одно перемещение в конце месяца, – сказал Урза, направляясь к выходу.
– В любом случае, – недовольно проговорил Баррин, – я собираюсь попросить Джойру присмотреть за ним и держать его подальше от Тефери. Я действительно не понимаю, почему ты не даешь мне выгнать из академии эту ходячую неприятность.
Урза оглянулся, стоя в открытом дверном проеме.
– Я держу его здесь, потому что он – гений в магии, его ждет великая судьба. Возможно, он доставляет неудобства обществу, его окружающему. Он не такой, как все. Да, но я сам был когда-то таким, как он.
– И все еще таким остаешься, – ядовито проговорил Баррин, – но Тефери – это больше, чем неприятность. Джойра сказала об этом лучше. Он эгоист. Он опасен. Он причиняет людям боль и даже не думает извиняться. Он не сознает ответственности за свои поступки. Его не заботит заложенный в нем потенциал. До тех пор пока он не подрастет и не образумится, за ним будет тянуться след разрушений.
– Ты говорил то же самое обо мне, – подмигнул Урза. – Да, я держу здесь Тефери, потому что он напоминает мне меня самого.
* * *
Джойра проводила серебряного человека в свою комнату. Ему пришлось протискиваться в дверной проем боком, и на какое-то мгновение он замер с видом испуганного ребенка.
– Все в порядке. Я тебя не укушу, – заверила Джойра, жестом приглашая его войти и закрывая за ним дверь.
Замок щелкнул, и Прототипу показалось, что комната стала еще меньше. В этом небольшом пространстве он казался особенно громоздким.
– Моя комната не очень-то большая, но мне ее вполне хватает, а главное – она моя собственная. – Девушка подхватила лежавшее на виду нижнее белье и запихнула его в корзину в углу комнаты. – Это моя постель, – продолжала она, застилая кровать серым покрывалом и взбивая подушку, словно ожидая, что серебряный человек собирается лечь. – Вот здесь я держу мою одежду. В шкафу висят ученические платья, а моя роба в этом ящике. Одежда – один из недостатков тех, у кого есть кожа. Приходится постоянно ее чем-то прикрывать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
