– Это не важно! – сказал Крайнев…
После разговора с Федором Крайнев купил две путевки в Эйлат, и они с Настей полетели в Израиль. Там светило солнце, плескались морские волны и росли пальмы. Они загорали, купались и смотрели достопримечательности. Настя, замученная работой, оттаяла и стала походить на девочку, некогда встреченную Крайневым на лесной дороге. Такой он любил ее вдвойне. Они съездили в Иерусалим, где посетили главные христианские святыни и накупили сувениров, честно пытались утонуть в рассоле Мертвого моря, любовались рыбками в океанариуме. Крайнев купил ожерелье и браслет из розовых кораллов, они удивительно шли к свежему загару Насти, она была в восторге и полдня крутилась у зеркала, отрываясь ненадолго, чтоб поцеловать мужа. Как некогда в 1942-м они все время были вместе. Только однажды Крайнев оставил жену. Накануне он сделал несколько звонков, говорил по-английски, а наутро, извинившись перед Настей, вызвал такси. Маленький автомобильчик с бывшим соотечественником за рулем привез его в другой город и высадил у белоснежного здания госпиталя. Виктор расплатился с таксистом, купил в соседней лавочке букет роз и вошел в здание. Приветливая администратор проводила его в палату. Здесь на койке лежала пожилая женщина, одетая в длинную ночную сорочку в мелкий горошек. Женщина спала. Крайнев присел и стал ждать. Прошло с полчаса, прежде чем женщина открыла глаза.
– Это ты? – спросила. – Или мне кажется?
– Я! – сказал Крайнев и неловко вложил розы в руки женщины. Она поднесла их к лицу.
– Пахнут! И колются. Не брежу. Знала, что не умру, не повидав тебя.
Крайнев наклонился и поцеловал ее руку. Слезинка выкатилась из глаза женщины и побежала по щеке.
– Ты все такой же: молодой, красивый, а я…
– Ты тоже красивая!
– Хоть бы сейчас не врал! – вздохнула женщина. – Пришел попрощаться?
– Сказать спасибо.
– За что?
– За сына и внуков.
– Ты видел их?
– На фотографии.
– В жизни они интересней! – Женщина заулыбалась. – Хочешь, познакомлю?
– Будет трудно объяснить, почему отец вдвое младше сына и ровесник внуков. Я не растил их, не помогал им, не жил их бедами и радостями.
– Здесь нет твоей вины.
– Они могут посчитать иначе. Сама подумай: жизнь у людей сложилась и течет по устоявшейся колее, и вдруг – на тебе! Неизвестно откуда взявшийся отец и дед! Сочтут сумасшедшим или, того хуже – жуликом.
– Трусишь?
Крайнев кивнул.
– Все мужики такие! – вздохнула женщина. – Воевать – орлы, а как в самом главном… К тому же ты не еврей. Нас слишком мало на земле, мы ценим каждого родственника. Сама им скажу. Как тебя зовут, по-настоящему?
– Виктор. Виктор Иванович. – Крайнев протянул визитку.
– Непривычно. Савелий мне нравился больше. Отдам. Пусть думают.
Некоторое время оба молчали.
– Ты давно в Израиле? – спросила женщина.
– Неделю.
– Один?
– С Настей.
– Как она?
– Освоилась. Работает сиделкой в кардиоцентре. У нас все хорошо.
– Кто б сомневался! – вздохнула женщина. – С тобой, да чтоб плохо? Дура я, дура! – Женщина заплакала. Крайнев наклонился и поцеловал ее в соленые щеки. – Ладно! – Она оттолкнула его. – Иди! Попрощался – и будет!
Крайнев встал.
– Постой! – Женщина приподнялась на кровати. – Я хочу, чтоб ты знал. Дни с тобой – самое светлое, что было в моей в жизни. Когда было трудно, я вспоминала их, и становилось легче. Спасибо! Пусть у вас сбудется, что не сбылось у нас! Благослови вас Бог!
Крайнев поклонился и вышел. В отель он вернулся к обеду и нашел Настю на пляже. Она загорала на лежаке, рядом сидел какой-то хлыщ и молол языком. Завидев Крайнева, хлыщ растворился, словно его и не было.
– Кто это? – спросил Крайнев.
– Не знаю! – пожала плечами Настя. – Пришел, сидит, болтает, но о чем – непонятно. Я не понимаю по-английски.
– Что тут понимать! – сердито сказал Крайнев. – Ежу ясно. Его счастье, что смылся.
– Видел Соню? – спросила Настя.
– Ты знаешь? – удивился Крайнев.
– Я не понимаю по-английски, – сказала Настя, – но слово «госпиталь» одинаково во всех языках. И фамилию «Гольдман» я не забыла. Как она?
– Умирает.
– От чего?
– От болезни, которую не умеют лечить. Старость. Ей за девяносто.
– Что она сказала?
– Пожелала нам счастья. И благословила.
– Она добрая, – сказала Настя. – Потому предпочла тебе мужа. Тот был больной и слабый, а ты сильный и мог за себя постоять.
– Это правда! – согласился Крайнев. – Я и сейчас такой. Увижу еще раз приставалу возле тебя, сделаю из него пляжный зонтик! Вкопаю в песок головою вниз…
Вечером в отеле Виктор с Настей танцевали, пили вино и смеялись над ужимками аниматора. В номере Крайнев наполнил ванну, усадил в нее Настю, выкупал, завернул в полотенце и отнес в постель. Она довольно жмурилась и позволяла ему делать с ней все, что он хочет.
– Что ты задумал? – спросила Настя, когда он, умиротворенный, притих рядом.
– О чем ты?
– О том! Ничего не делаешь просто так, я тебя знаю. Обещал показать мне море и показал. Попрощался с Соней… Носишь меня на руках и лелеешь, как до свадьбы не лелеял. Словно просишь прощенья. Куда собрался?
Крайнев понурился и сказал.
– Ну вот! – воскликнула Настя. – Я так и знала!
Слезы побежали у нее по щекам. Виктор виновато стал их отирать, бормоча нечто примирительно-ласковое.
– Притащил меня в будущее и бросаешь! – не унималась Настя.
– Это всего лишь миг! – убеждал Крайнев. – Ты же видела. Растворился – и появился снова.
– Это здесь миг! – не согласилась Настя. – Там – месяцы! Там война, стреляют, а ты всегда лезешь под пули…
– Меня нельзя убить, я из будущего.
– А это что! – Настя ткнула в шрам на его плече.
– Подумаешь, царапнуло!
– Если неуязвимый, почему ранило?
– Настя! – сказал Крайнев. – Там Саломатин, твой отец, Валентина Гавриловна, десятки других знакомых нам людей. Они сражаются, погибают, пребывают в голоде и холоде, а я загораю на курорте, в то время как могу им помочь. Когда в банке мне запретили перемещаться в прошлое, говорить было не о чем. Но теперь появилась возможность…
– Возьмешь меня с собой?
Крайнев покачал головой.
– Не разрешат.
– Тогда и тебя не пущу!
Они спорили чуть ли не до утра и уснули непримиренные. Следующий день был предпоследним в поездке, и они провели его на пляже, почти не разговаривая. Вечером, когда Крайнев тоскливо лежал на кровати, Настя вдруг подошла и прильнула к нему.
– Когда отправляешься?
– Не скоро, – сказал Крайнев. – Бюрократическая организация, пока все согласуют. Новый год встретим вместе.
– Да? – Настя заулыбалась и принялась его целовать. – Не обманываешь?
