Бетси считает, что об ее интимной жизни родители ничего не хотят знать, иначе спросили бы. Выяснить у родителей Бетси, так ли это, я не мог, не нарушая конфиденциальности. Но некоторые родители из тех, кого я об этом спрашивал, утверждали, что они в подобных случаях хотели бы быть в курсе дела.
Если родителям Бетси действительно все равно, то лжет ли она, ничего им сама не рассказывая? Она, конечно, вводит их в заблуждение, а следовательно, это можно назвать ложью. Но если родителям самим угодно пребывать в заблуждении, то подобная ложь не слишком серьезна; она, скорее, сродни вежливости. Мы сами учим детей вести себя тактично, т. е. иной раз не говорить правду — вроде: «Знаешь, бабушка, мне не очень нравится твой подарок». Мы учим их говорить то, что правдой не является: «Большое спасибо, бабушка! Я мечтал о таком галстуке». Мы считаем это вежливостью, а не ложью не только потому, что таким образом щадим чувства других людей. Серьезная ложь во многих случаях тоже их щадит. Никому не доставляет удовольствия выслушивать, что натворил ребенок в школе, но утаивание подобных неприятных событий никак не отнесешь к проявлениям вежливости или такта. Ребенок понимает — родителям следует сообщать обо всех своих проступках. Однако хорошо известно, что из соображений тактичности мы не всегда говорим полную правду. Мы часто притворяемся. А учатся притворству начиная с детских лет.
В случаях, подобных истории Бетси, правила поведения четко не определены. Поэтому далеко не все родители согласятся, что Бетси солгала. Вообще нам удобно считать, что другой человек и не хочет узнать правду. Это дает нам возможность совершать неодобряемые им поступки, не испытывая чувства вины. А если этот самый человек еще и не дает ясно ронять, о чем он хотел бы узнать обязательно (что часто бывает в отношениях между родителями и детьми, да и между самими родителями), то ложь в форме умолчания легко оправдать, тем более что четкого общепризнанного правила на сей счет не существует.
Я допускаю, что родители Бетси испытывают противоречивые чувства. Как и большинство родителей, они хотели бы знать, как Бетси ведет себя, чтобы в случае необходимости попробовать уберечь ее от беды, но они стесняются говорить с ней о сексуальном поведении. Родители опасаются: если они будут точно знать, что дочь имеет сексуальные контакты, и постараются заставить ее от них отказаться, то Бетси не послушается, и они не смогут добиться своего. Испытывая такие чувства, родители ведут себя сдержанно и неуверенно, что сама Бетси расценивает как безразличие. Мне, конечно, легко сказать, что им обязательно следует серьезно поговорить с нею, поскольку сам я не испытываю их противоречивых чувств. Но если они все-таки решатся на разговор, Бетси, по крайней мере, узнает, что она не безразлична родителям. А они смогут хотя бы разъяснить ей необходимые меры предосторожности, если уж запрет не возымеет действия.
Ложь и хвастовство
Хвастовство и преувеличение — еще один вид лжи, весьма характерный и для детей, и для взрослых. Мотив у этой лжи очевиден — повысить свой социальный статус, выглядеть в глазах других людей более важным, привлекательным, интересным. Преувеличенный факт куда более привлекателен, чем тот, который реально имел место. В преувеличении всегда присутствует доля правды, но правда расцвечена и приукрашена. В выдумке же — все неправда, т. е. речь идет о том, чего не было на самом деле. Дети да и взрослые способны сочинять истории гораздо более занимательные, чем те, что случаются с ними в реальной жизни.
Один знакомый учитель рассказал мне о семилетней Саманте — яркой представительнице данного стиля. Младшая из семи детей в семье, Саманта, по мнению моего друга, прибегала к преувеличениям, чтобы выделиться из среды братьев и сестер. Однажды она пришла в школу принарядившись, потому что, по ее словам, вся семья была приглашена на свадьбу дяди. Дядя хоть и слепой, но занимает три должности. Спустя несколько недель после родительского собрания мой друг спросил мать Саманты, как прошла свадьба. «Какая свадьба?» — удивилась та. Выяснилось, что дядя действительно переехал жить к своей подруге, но не женился, он вовсе не был слепым и к тому же имел только одно место работы. «Думаю, она рассказывает мне истории, потому что нашла во мне доверчивого слушателя», — заключил мой друг.
Трудно удержаться от того, чтобы развлечь компанию, если обладаешь прирожденным даром рассказчика. Большинство людей неизбежную в таких случаях ложь считают нормальным явлением. Она никому не приносит вреда (разве только самому выдумщику, если он потом забудется и что-то напутает). Но многие ее одобряют: лиха беда — начало. Считается, что если ребенок или взрослый приучится все время сочинять, то в конце концов станет врать и в серьезных делах, когда ложь не безобидна. Никто не знает, так ли это. Исследований по данному вопросу, как и по поводу многих других распространенных убеждений, касающихся лжи, не проводилось.
Ложь для предотвращения вмешательства в личную жизнь
Стремление оградить свою личную жизнь от чужого вмешательства — еще один распространенный мотив детской лжи. Особенно это касается старших детей. Родители часто обманывают детей по той же причине. Когда ребенок случайно услышит из-за дверей родительской спальни страстные стоны или перебранку, родители обычно скрывают правду ложными объяснениями: «Тебе послышалось, мы спали», «Я не кричал на маму, я просто рассказывал про то, как иногда кричит мой начальник».
Родители могут и не прибегать к подобной лжи, а просто сказать: «Я не могу ответить на этот вопрос» или «Это не твое дело». Ребенку редко предоставляется такое же право. Родителям следовало бы научиться не задавать своим детям-подросткам вопросов, которые вынуждают в ответ говорить неправду. (Прочитав последнее предложение, Том подчеркнул его. «Это действительно важно», — сказал он.)
На определенных этапах возрастного развития Родители должны предоставить детям право самим регулировать доступ к информации личного характера. Каждому необходима личная жизнь, а также право решать, кому и что допустимо знать о ней.
Потребность растущего ребенка в личной жизни, в зависимости от родительского контроля подчас вступает в противоречие со стремлением родителей оградить своего ребенка от неприятностей.
Ложь ради проверки собственной силы
Еще один мотив лжи, возникающий обычно подростковом возрасте, но иногда и значительно раньше, — стремление бросить вызов чужой власти. Удачная ложь, когда родители подозревают обман, но не могут ничего доказать, утверждает ребенка в сознании своей силы. У маленьких детей это иногда принимает форму поддразнивания и розыгрыша. Когда моей дочери Еве было четыре с половиной года, она начала разыгрывать меня, с тем чтобы выяснить, настолько ли я легковерен, чтобы поддаться на ее выдумки. Помню, как это случилось в первый раз.
Я поинтересовался, понравился ли Еве бутерброд с мясом тунца, который я сделал ей на завтрак. Да понравился, сказала она, но у ее подруги Марты бутерброд был получше. На него был положен тунец целиком. Я усомнился. Лукаво взглянув на меня, Ева настаивала: «Правда, папа, у нее был бутерброд с целым тунцом».
— Да что ты говоришь, Ева, — сказал я, — так не бывает. Тунец не поместится на бутерброде.
— А так было, — настаивала она, — я сама видела.
— Ева, ты меня обманываешь (я повысил голос. Ее прием сработал).
— Я не обманываю, папа, я тебя разыгрываю.
— А в чем разница? — спросил я.
— Когда я тебя разыгрываю, я потом сама скажу, что это неправда.
Я был поражен столь точным определением. На ее уловки, которые к восьмилетнему возрасту сильно усовершенствовались, я иногда попадаюсь. Ей это доставляет огромное удовольствие: способность ввести меня в заблуждение позволяет ей ощутить надо мной свое преимущество.
Согласно моему определению лжи как намеренного введения в заблуждение другого человека, сокрытие правды — такая же ложь, как и произнесение неправды, особенно если тот, от кого скрывается информация, ожидает ее получить без специального на то требования.
Серьезная ложь, как я пытался показать в этой главе, отличается от выдумки или «белой» лжи, вежливости, тактичности, фокуса, преувеличения, хвастовства. Говорить правду и ябедничать — не одно и то же.
Иногда бывает так, что солгать не означает поступить неправильно, а правда, наоборот, может нанести вред. Не все со мной согласятся, но я считаю, что, хотя в большинстве случаев ложь наносит ущерб, бывают и исключения. Бывает, что, только солгав, можно отвести беду от другого человека. Ложь способна оградить личную жизнь от чужой навязчивости. Ложь часто порождается чувством преданности людям, и в таком случае групповая солидарность явно побеждает моральное требование «быть честным». Подчас ложь произносится потому, что ее хотят услышать, и такая ложь может быть не очень серьезной и не приводить к вредным последствиям. Впрочем, бывают ситуации, когда так думает только сам лжец.
