Майлз стал серьезным.
– Не знаю, Айвен. Если не случится какого-нибудь внезапного нападения, то эта свадьба – важнейшее политическое событие года. Да что там года, всей нашей жизни. Чем больше маленьких наследников Грегор с Лаисой поставят между нами с тобой и Империй, тем для нас безопасней. Для нас и наших семей.
– У нас с тобой пока нет семей, – уточнил Айвен. Так вот что у него на уме насчет этой красивой вдовушки! Ого!
– Разве мы могли осмелиться? Я-то уж точно думал об этом всякий раз, как сближался с женщиной настолько, чтобы… ладно, не важно. Но эта свадьба должна состояться во что бы то ни стало.
– Да я не и не спорю, – искренне согласился Айвен. Он наклонился, чтобы помешать котенку, начисто вылизавшему тарелку, поточить коготки о начищенные сапоги. Пара минут почесывания пузичка лишили звереныша энтузиазма, и он уютно устроился у Айвена на коленях, свернулся калачиком и довольно заурчал, переваривая сытный обед и украшая очередной порцией шерстинок имперский военный мундир.
– Так как там зовут твою вдовушку, повтори-ка еще раз?
Вообще-то Майлз пока вовсе не называл ее имени.
– Катриона, – вздохнул Майлз. Казалось, он голосом ласкал все четыре слога имени.
Ага! Айвен припомнил, сколько раз дражайший кузен наезжал на него из-за его многочисленных любовных связей. Ты считал, что я подходящий камешек, на котором можно оттачивать свое остроумие? Открывшаяся возможность сровнять счет согрела душу.
– Она в тоске и печали, ты сказал? Мне кажется, она вполне могла прибегнуть к услугам кого-нибудь, кто обладает хорошим чувством юмора, чтобы поднять ей настроение. Ты не годишься – у тебя явно очередной приступ меланхолии. Может, мне стоит предложить себя в качестве провожатого, чтобы показать ей город?
Майлз налил себе еще чаю и как раз вознамерился взгромоздить ноги на соседний стул. Услышав последнюю реплику Айвена, он с грохотом опустил их на пол.
– Даже и не думай! Она моя!
– Правда? Вы уже тайно обручены? Быстро сработано, братец!
– Нет, – нехотя признал Майлз.
– Значит, пришли к определенного рода соглашению?
– Пока нет.
– Следовательно, она не принадлежит никому, кроме самой себя. В данный момент.
Майлз, прежде чем ответить, что было ему совсем не свойственно, предпочел отхлебнуть чая.
– Я намерен эту ситуацию изменить. Когда настанет подходящее время, которое пока что, совершенно очевидно, еще не пришло.
– Эй, в любви и на войне все средства хороши! Почему мне нельзя попытаться за ней приударить?
– Попробуй только – и получишь эту самую войну! – рявкнул Майлз.
– Не позволяй своему новому высокому статусу ударять тебе в голову, братец! Даже Имперский Аудитор не может приказать женщине спать с ним!
– Выйти за него замуж, – ледяным тоном поправил Майлз.
Айвен склонил голову набок, ухмылка стала еще шире.
– Бог мой, да ты совсем голову потерял! Кто бы мог подумать?!
– В отличие от тебя, Айвен, я никогда не притворялся, что совершенно не стремлюсь к женитьбе, – оскалился Майлз. – И мне не придется брать обратно многочисленные спичи убежденного холостяка или поддерживать репутацию юного шалопая. Возможно, до конца дней своих – как вполне может оказаться в твоем случае.
– Ой-ой, какие мы сегодня ядовитые!
Майлз набрал в грудь побольше воздуха, но прежде, чем успел хоть слово сказать, Айвен добавил:
– Знаешь, когда ты вот так набычиваешься, то кажешься еще более горбатым, чем обычно. Следи за собой.
После долгого ледяного молчания Майлз ласково поинтересовался:
– Уж не бросаешь ли ты вызов моему остроумию, Айвен?
– Э-э-э… – Правильный ответ долго искать не пришлось. – Нет!
– Вот и хорошо, – выдохнул Майлз, откидываясь на стуле. Последовало долгое напряженное молчание, и все это время Майлз, сощурившись, пристально смотрел на Айвена. Наконец он вроде бы пришел к какому-то решению. – Айвен, дай мне слово Форпатрила – только между нами, – что ты оставишь Катриону в покое.
Айвен изумленно вскинул брови.
– Тебе не кажется, что это несколько слишком? То есть я хочу сказать, разве у нее нет права голоса?
У Майлза расширились ноздри.
– На самом деле она тебе не нужна.
– Откуда ты знаешь? Откуда я знаю? Я едва успел с ней поздороваться, как ты по-быстренькому ее выставил!
– Я знаю тебя. Для тебя что она, что десяток других женщин, которые подвернутся. А для меня она – единственная. Предлагаю сделку: ты можешь забрать себе всех остальных женщин в мире, я же хочу лишь эту. Думаю, это честно.
Это был очередной типично Майлзовский аргумент – кузен вообще всегда казался очень логичен в своих рассуждениях, когда стремился получить то, что хотел. Айвен узнал знакомый мотив: Майлз нисколько не изменился с тех пор, как им обоим было от роду по пять лет. Изменился лишь повод.
– Штука в том, что все остальные женщины в мире не находятся в твоем распоряжении, – торжествующе заявил Айвен. После пары десятков лет практики он начал реагировать на подобные фокусы быстрее. – Ты пытаешься предложить то, что тебе не принадлежит и чего у тебя нет.
Захваченный врасплох, Майлз откинулся на спинку стула и сердито сверкнул глазами.
– Нет, серьезно, – продолжил Айвен, – тебе не кажется, что твоя страсть разгорелась слишком стремительно для человека, который не разлучался во время Зимнепраздника с глубокоуважаемой Куин? Где ты до сих пор прятал эту самую Кэт?
– Катриону. Мы познакомились на Комарре, – коротко ответил Майлз.
– Когда ты вел следствие? Значит, совсем недавно. Кстати, ты мне ничего не рассказал о своем первом деле, братец-лорд Аудитор. Должен сказать, что все их вопли по поводу солнечного отражателя вроде как закончились пшиком.
Он выжидательно замолчал, но Майлз игнорировал явное приглашение. Должно быть, он сейчас не в настроении разливаться соловьем. Как всегда – либо не разговоришь, либо не заткнешь. Что ж, если есть выбор, то сдержанность Майлза куда безопасней для окружающих, чем всплеск активности. Не дождавшись ответа, Айвен светски поинтересовался:
– А сестры у нее нет?
– Нет.
– Как всегда, – вздохнул Айвен. – Так кто же она на самом деле? Где живет?
– Она племянница лорда Аудитора Фортица, а ее муж очень скверно погиб пару месяцев назад. Сомневаюсь, что у нее подходящее настроение для выслушивания твоих шуточек.
Похоже, не у нее одной. Дьявол! Майлз сегодня тоже в весьма гнусном настроении.
– Э, да он небось влез в одно из твоих дел, так? Что ж, впредь наука. – Наклонившись вперед, Айвен ехидно улыбнулся: – Тоже способ решения проблемы недостатка юных вдов – создавать их самому.
Все признаки снисходительного веселья, с каким Майлз до сего момента выслушивал ерничество Айвена, мгновенно испарились. Он резко выпрямился и подался вперед, вцепившись в подлокотники. В голосе звучал арктический холод.
– Я буду вам чрезвычайно признателен, лорд Форпатрил, если вы впредь не станете повторять эти инсинуации. Никогда.
У Айвена от изумления желудок сжался в комок. Он уже пару раз наблюдал Майлза в роли Имперского Аудитора, но со стороны. Ледяные серые глаза кузена вдруг сделались похожими на два оружейных дула. Айвен открыл рот – и медленно закрыл. Да что тут, к черту, творится?! И как от такого коротышки может исходить столь чудовищная угроза? Годы практики, надо полагать. И подходящих условий.
– Это всего лишь шутка, Майлз!
– И очень не смешная! – Майлз потер запястья и нахмурился, глядя куда-то вдаль. На скуле заиграл желвак. Он поднял голову. Через некоторое время Майлз добавил уже более спокойно: – Я не стану тебе рассказывать об этом комаррианском расследовании, Айвен: оно под грифом «перед прочтением сжечь», и я не шучу. Скажу лишь одно, но не для дальнейшего распространения. Смерть Этьена Форсуассона была чудовищной, это было убийство, и я не смог ничего предотвратить. Но не я приложил руку к его гибели.
