«Но, пожалуй, самое главное – это обозначившееся целенаправленное разрушение сложившегося в течение послевоенных десятилетий миропорядка, вытеснение на мировые задворки общепризнанной, доказавшей свою эффективность ООН и других международных организаций (прежде всего ОБСЕ), стремление НАТО во главе с ее лидером США выйти на первые роли в определении глобальной политики (для Евроатлантического региона это уже можно считать свершившимся фактом), в установлении «нового мирового порядка». Пока, разумеется, не ставится вопрос о ликвидации этих организаций. Речь идет лишь о приспособлении их авторитета и возможностей к нуждам и требованиям НАТО.
В частности, в югославском конфликте перед ООН и ее генсеком Кофи Аннаном, судя по всему, поставлена задача – легитимизировать как военную акцию НАТО, так и последующие действия блока по фактическому отторжению Косово и дальнейшему расчленению СРЮ»[37], – так писал о новой стратегии НАТО генерал-майор Вагиф Гусейнов еще в 999 году, точно предсказывая развитие югославского сценария, в аналитической статье, посвященной юбилейному (50 лет) саммиту НАТО.
Именно беззащитность малочисленных и даже сравнительно больших «незалежно-самостийных» этносов при почти полной атрофии международных правовых институтов является сегодня целью тех, кто пытается использовать глобализацию для силового построения однополярного мира, кто никак не хочет смириться с тем, что идея мирового господства в очередной раз оказалась утопией. Напротив, США и НАТО, используя новейшие стратегии и технологии сетевых войн, строят свои расчеты на последовательном разрушении всех полиэтничных государств.
Без возвращения к истокам международного права, заложенным при создании ООН, и подписания новых международных (в том числе военно-политических) договоров, призванных обеспечить коллективную безопасность, малочисленные этносы, вышедшие из состава своих «империй» военным или «революционным» путем, не способны защитить себя. Они боятся всех: соседей по бывшей империи, осевших на их территории представителей диаспор других этносов, особенно «станового» этноса прежней империи. Этот страх, экономическая, политическая и цивилизационная несостоятельность гонят «элиты» этих этносов в смертельные объятия НАТО, в большинстве случаев вопреки воле и интересам своих народов.
Инструменты сетевых стратегий НАТО на Кавказе
Разрушение полиэтничных государств при помощи новейших информационно-психологических (идеологических) технологий, воздействия на население доведено до уровня отдельной военной науки, вида военных действий и поставлено на поток. Современные террористические и просто радикальные и экстремистские группировки нелегально встроены в современное общество и связаны между собой по сетевому принципу.
Основная часть этой Сети невидима и неотличима от обычных законопослушных граждан, в поле зрения правоохранительной системы большая часть из них не попадает, но это и есть настоящая и главная часть Сети. Каждое звено этой Сети имеет определенные функции, выполняемые в мирное время обязанности. У большинства это вовлечение новых членов, сбор и обмен информацией, постоянная мобилизационная готовность, как к идеологическим/ (информационным) акциям подрывного характера, так и к выполнению функций по специализации: от диверсионно-террористических до финансово-материального и митингового сопровождения различного рода «революций».
Отличительной особенностью основной Сети является то, что в ней обычно нет засвеченных криминальных элементов, большинство членов новой Сети – хорошо оплачиваемые молодые люди, якобы руководствующиеся убеждениями. Каждого из них правильнее всего сравнить с разведчиком-нелегалом, внедренным в систему враждебного государства. Все «братья» в живой сети-цепочке и в виртуальной электронной Сети как бы все знают, но при этом связаны молчанием, и никто из них не знает всего. То есть действует та же система, что и в любом тайном сообществе, хорошо укорененном в структуру общества, где каждый привык к двойной жизни и двойной морали.
Большая часть Сети находится в спящем состоянии – это мобилизационный резерв иностранных спецслужб.
После поражения «ваххабитов» или, точнее, провала «арабского геополитического проекта» в 1999 году, изгнания их из Дагестана новый президент Путин взял курс на национальное единение и возрождение страны. Разгром в Дагестане, провал проекта «Ичкерия» – все это вместе деморализовало участников экстремистских вооруженных формирований, их идеи были во многом дискредитированы. Этим объясняется то, что большую часть людей, даже вовлеченных в новую Сеть, очень трудно заставить всерьез взяться за оружие. Остатки же старых банд частью легализовались в различных структурах при «родственниках», частью ушли инструкторами в подполье и в страны, занимающиеся подготовкой агентуры против России: их можно встретить в так называемых «исламских культурных центрах» Европы и США и, конечно, в лагерях по подготовке террористов. Наиболее маргинализировавшаяся, погрязшая в криминале часть бандитов остается на нелегальном или полулегальном положении, выполняя грязные платные заказы на устранение политиков, сотрудников правоохранительных органов и др. После выполнения таких заданий их, как правило, организованно «сливают» милиции, а уже она их «зачищает».
То есть большая часть того, что зачищается в настоящее время милицией, – остатки прежней структуры, отработанный материал для породивших их иностранных спецслужб и примкнувшие к ним из-за криминальных наклонностей молодые люди. Есть, к сожалению, и такая прослойка «ваххабитов» – по сути, это патологические убийцы, предатели, грабители, насильники, воры и др. В настоящее время многие из подобного людского отребья примыкают к экстремистским группам, даже переходят в ислам из других конфессий, потому что им кажется более удобным реализовывать свои преступные наклонности под прикрытием религиозной демагогии радикальных экстремистских лозунгов.
Одной из наиболее ярких фигур этого ряда был ныне покойный предатель Родины Литвиненко, который якобы перед смертью принял ислам. Ничего необычного в этом явлении нет, достаточно вспомнить историю гражданской войны: сколько банд, прикрываясь революционно-анархистскими лозунгами, грабили и убивали людей. Даже отразив внешнюю агрессию и разгромив белых, Советская власть еще долго была вынуждена бороться с бандами «анархистов» – на самом деле и тогда это было криминальное отребье, использовавшее псевдореволюционные лозунги для собственных целей.
Кроме всеобъемлющего, глобального проекта, существуют регионально привязанные «джихадистские» проекты для всех регионов и даже небольших анклавов с мусульманским населением. Активизация тех или иных проектов, как мы видим, зависит от политического заказа, и не всегда этот заказ напрямую связан с основным проектом. Запуск того или иного «джихадистского» проекта, скорее, свидетельствует о наличии некоего совпадения интересов США и НАТО с интересами стран-сателлитов в исламском мире. Такое совпадение интересов было какое-то время у США и афганских моджахедов – США не могли позволить СССР доминировать на столь важном в геополитическом плане направлении: руками моджахедов США захватили Афганистан и сделали его своим плацдармом в Азии.
Нарастание угрозы религиозно-политического экстремизма на Северном Кавказе также связано с регионально привязанным «джихадистским» геополитическим проектом. Руками мусульманского населения региона США пытаются разрубить для себя Кавказско-Каспийский нефтяной узел, при этом лицемерно прикрываясь идеями построения всемирного исламского халифата.
Теракты в США 11 сентября 2001 г. (кто бы ни был их реальным организатором) открыли эпоху «мятежевойны», наступление которой предсказал еще в начале 60-х гг. XX в. русский военный, ученый-эмигрант Евгений Месснер[38]. Он выявил принципиальные особенности этого явления, среди которых:
– отсутствие линии фронта и четких границ между противниками;
– превращение общественного сознания в основной объект воздействия;
– пространство войны становится четырехмерным (к трем традиционным добавляется информационно-психологическое измерение).
Однако Месснер был крайне скуп в описании методов борьбы с противником, избравшим стратегию «мятежевойны». Первыми попытку восполнить этот вакуум предприняли политики и военные США. Сентябрьские теракты заставили американцев активизировать эти усилия. Ответом на стратегию «мятежевойны» стала концепция «сетевого противоборства»[39].
Наибольшую угрозу в плане создания предпосылок для вмешательства извне и различных видов агрессии от информационно-идеологических и культурно-цивилизационных до военных представляют ушедшая в полуподполье террористическая сеть и пятая колонна агентов влияния региональных и мировых исторических антагонистов России в национальных республиках.
