Старик смотрел в строгие зеленые глаза сталкера секунд пять, кивнул и улыбнулся:
– Как там у вас, молодежи, говорят? По чесноку? Так точно, сынок. Знаю, что жив, где примерно сейчас находится и… все расскажу. Потом. Давай для начала выберемся отсюда. Лады?
Треш радостно кивнул, протер кулаком повлажневшие глаза, глубоко выдохнул и на манер спецназовцев тронул плечо старика – знак двигаться вперед.
* * *
Солнечное утро ослепительным светом бросилось в глаза. Свежесть близкого леса и влажность крепостных стен, покрытых плесенью и стелющимся вьюном, остро ударили в нос, закрались за отвороты одежды, вызывая волны мурашек по спине. Звонкая трель жаворонка прерывалась редким лаем собаки да мычанием коровы в хлеву. Пока беглецы, прижавшись друг к другу, невидимками брели по краю площади и крались вдоль стен и казематов к дубовым воротам, обитым чугунными пластинами, громкость звуков усилилась. Бряцание цепей и скрежет тросов, скрип деревянных орудий труда, звон кувалды, голоса, детский плач, мат, резкий шум циркулярки и удары топора о бревно – все сливалось в разномастную гамму шумовых эффектов, таких привычных для крепости да и для любого поселения Пади. Просыпающийся народ заполнял крепость, занимаясь ежедневными делами. Гвалт и гул нового дня разрастались, выходя за пределы поселения, эхом блуждая по катакомбам форта и ложбинам недалекого леса.
Возле огромной бочки-накопителя дождевой воды оба внезапно остановились. Гур хотел было цыкнуть, но понял причину внезапного ступора. Треш заметил сестру, сидевшую в позе «лотоса» на куске бетонной плиты недалеко от зарешеченного окошка камеры, в которой остался связанный охранник. Длинный грязный сарафан закрывал половину тела, легкая жилетка из тонкого войлока, косынка, бусы из сушеной рябины, лапти. Сердце сталкера сжалось при виде бедняжки, дежурившей у стен тюрьмы. Как-то раньше он и не придавал значения ее облику, старой потасканной одежонке, печальному взгляду родной девочки. Блин!
Гур терпеливо ждал жеста напарника, с пониманием глядя на бедняжку.
И ведь никак не сообщить ей о себе! Треш проглотил ком, облизнул губы и сжал кулаки, отпустив ткань рясы поводыря. Так захотелось броситься к милой сестре, схватить ее в охапку и бежать, бежать прочь, сквозь стены, лес, аномалии и невзгоды. Но… Этого делать сейчас никак нельзя. Нужно терпеть, ждать. И ей, и ему. А пока бежать. Подальше. Но елы-палы, как же дать знак, как помочь ей скрасить печаль?!
Треш залез рукой в карман. Пусто. Пощупал отсек худого рюкзака, где держал кое-какие ценности. Ничего. Все стырили эти лже-дружки Сабля и Упс. Сволочи. Блин, что же делать? И Гур мнется, нервничает.
Старик заерзал, вынул из сумки «рубин» – редкий и красивый артефакт в виде кристалла, способный частично отводить пули, стрелы и сглаз, дорогой товар на Блошинке. И молча, без колебаний, сунул его в ладонь сталкера. Треш на миг обомлел, поняв, зачем и почему дед отдал ему такое сокровище, и благодарно сжал предплечье старика. Не сговариваясь, они мелкими шажками перебрались поближе к девочке, постояли несколько секунд, наблюдая за ней, и, выронив артефакт на полы сарафана, так же спешно ретировались прочь. Треш успел заметить недоумение сестры, перешедшее в радость и молитвы. Она сжимала «рубин» в кулачке и вертела головой вверх и по сторонам, пытаясь понять, откуда свалилось такое богатство.
«Не дура, смекнет, как правильно использовать вещь», – подумал сталкер и, увлекаемый попутчиком, скрылся за углом.
Медленно, чтобы не разъединиться и не стать видимыми, они с трудом перебрались через кучу щебня и сваленные балки, обошли высокий истукан бога плодородия, вырезанный из бревна, и тихонько миновали наблюдательный пост на смотровой площадке. Двое охранников не услышали шороха ног и не заметили легкой взвеси пыли у крепостной стены. Проблема заключалась в другом.
Почуяв их присутствие, залаял шелудивый пес, скитающийся по дворам форта. Норовя укусить за ноги странных безликих существ, он бесновался и метался вокруг парочки, чем привлек внимание поселенца, вырезающего из веток орешника стрелы.
– Эй, Чмо, вали на хер отсюда. Задолбал гавкать, – бросил недовольный мужичок, но, поняв, что впустую, заорал на дворнягу громче: – Слышь ты, псина облезлая, кончай тявкать! Вот зараза! А ну, пошла отседова, божья тварь!
«Ну и кликуха у собаки!» – мелькнуло в голове Треша, отчего он даже улыбнулся. А на самом деле просто на душе стало легче. От того, что он вместе с другом отца идет прочь от тюремных подвалов. Что с его же помощью удалось скрасить существование бедняжки-сестры на ближайший месяц, и скоро там, на свободе, он узнает от попутчика все о своем отце. Наконец-то!
Собаку прогнал брошенным камнем поселенец. Та, взвизгнув, исчезла. Беглецы пролезли в огромное отверстие разрушенного блокгауза, перебрались через остов масловарки и, оставшись наедине, «размедузились». Теперь их могли увидеть только случайно, поэтому преодолеть оставшееся препятствие – стену за северной башней – нужно было еще осторожнее и тише. Пять метров вверх, разбитые ступеньки, затянутые ползущим лишаем, и еще три метра в синее, как сапфир, небо. Часовой на башне на особом счету. Осмотр двора, отход к боковому поручню. Гур, несмотря на возраст, легко и ловко подтянулся и жуком пополз наверх. Приклад «Сайги» болтался за спиной, дабы не брякнуть по кирпичам выщербленной стены. Треш осмотрелся, убедился, что бородатый охранник обозревает округу за фортом, и повторил действия старика. Преодолев стену за какие-то минуты, отметив про себя факт, что так поступить может и враг, решивший проникнуть в крепость, беглецы по сухим лианам спустились наружу. Вскоре они бесшумно гребли на плоскодонке вниз по течению, отчалив от заросшего ивняком берега.
Вроде бы пронесло…
* * *
– Можно представить, какой переполох сейчас в крепости! – усмехнулся Треш, орудуя единственным веслом с левого борта лодки, в то время как старик использовал тычку.
– Да-а, шухер там не слабый. – Гур искоса посмотрел на сталкера. – Но рано или поздно тебе придется туда вернуться.
– А тебе? Ты вообще с каких краев, Гур?
– С Северного форта. С Костромского.
– А здесь какими судьбами? Путь же не близкий от Северного…
– Считай, что тебя искал. И дельце есть одно, – пробурчал дед, отталкиваясь шестом, погруженным в реку.
– И за этим аж с Северного шагал?! Не хило.
– Если бы ты знал зачем, то не удивился бы. Сам вприпрыжку поскакал.
– Ясно. Вопросов больше нет… пока.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
