Вскоре появился гибкий Рикс с подносом и пледом, умелыми движеньями всё ловко и аккуратно разложил и вновь убежал куда-то.
– У тебя проверяли документы по моей просьбе, – сказала вдруг Настя. Я согласилась на встречу, но потом забеспокоилась. Подруга по работе предложила посоветоваться с мужем, который служит в местном ОВД. Он сам вызвался проверить документы. Извини, что я так поступила.
– Ничего… бывает, – ответил Максим.
После ресторана он довез Настю до метро «Смоленская» и исчез из её жизни также неожиданно, как и появился. Через какое-то время Максиму от Насти пришло СМС сообщение: «Я хочу продолжить знакомство». Максим на него не ответил. «Зачем морочить девушку», – решил он.
Так ветер напомнил нам про живые чувства Максима. Ветер, ты можешь многое, но почему не в твоей власти сдуть с людей внешнюю оболочку и показать на свет их душу, тогда бы расфуфыренные куртизанки походили на вылезших из трясины жаб, Максим напомнил паука, а честные, добрые люди светились как ангелы.
Сейчас Максим шёл по вечерней Москве, шёл, куда глаза глядят, шел без особой цели. Давно с ним такого не было. В его душе зияла прореха, и он не знал, как жить дальше.
Казалось, что после поездки в Сергиев Посад ситуация изменится, но всё опять вернулось на круги свои.
Движение в сторону веры было робким и большей частью искусственным. На службах в храме мысли его гуляли, они касались чего угодно: работы, предстоящих поездок на отдых и даже девушек. Максим читал молитвы, но делал это почти всегда механически, редко сердцем чувствуя их смысл. Хождение в церковь, помощь людям у него походили на ритуал, на своеобразное заманивание удачи. Максим понимал неискренность своих действий. «Но лучше делать что-то, чем не делать ничего! – думал он. – А что, собственно, я сделал? У меня осталась та же работа, то же окружение, те же соблазны».
Большой спектр деятельности Максима лежал за гранью закона, либо в пограничной близости от неё. Он занимался обналом, конвертациями и прочими финансовыми схемами и, как многие трудящиеся в этой сфере, время от времени кого-то кидал, когда складывалась подходящая мутная ситуация. И вот только недавно он задумался над дальнейшей судьбой бедолаг, чьи деньги им были присвоены. Бесспорно, от Максима пострадала масса людей, кого-то заставили возвращать эти суммы, «сделали крайним», «нагрузили», «пустили под пресс». Быть может, кто-то, находясь в безвыходном положении, не зная как вернуть огромные суммы, наложил на себя руки. Задумавшись и осознав чудовищность результатов своей деятельности, Максим ужаснулся. Конечно же, заработанные таким путём деньги не принесут ему ничего, кроме разочарований! Остальная часть бизнеса Максима была не лучше. Имея связи в арбитражных судах, судах общей юрисдикции, в прокуратуре, МВД и прочих госорганах, Максим превратил их в средство защиты своего первого бизнеса, а также в оружие ведения корпоративных войн. У него была группа бойких юристов, заточенных на решение данных проблем. Он был известен на рынке рейдерских услуг, к нему обращались. Он был в своем роде кондотьером, наемником, продающим ряд боевых грязных опций. Его нанимали, перекупали, частенько подставляли, бросая в горнило жестоких междоусобиц. Как истинный кондотьер, он при случае принимал сторону того, кто платит больше. Бывало, в течении какой-либо особо затянувшейся корпоративной бойни Максим по несколько раз перекочевывал из стана в стан. Он был востребован там, где шла рубка, война за активы и если противник падал, Максим с остервенением участвовал в дележе его собственности.
«Типичный мородер» – сказал о нем один известный предприниматель. Максим и внутренне ощущал себя кондотьером. Его любимыми кинофильмами были «Миссия» с Робертом Де Ниро в главной роли и «Капитан Алатристе» по роману испанца Артуро Переса Реверте». Максим одновременно мог участвовать в нескольких конфликтах. Когда на стоянке сожгли одно из его любимых эксклюзивных авто, предварительно избив и связав сторожа, Максим не мог понять от кого именно ему прилетела эта ответка. Существование Максима было неспокойным, он жил как на вулкане. На Максима и его партнеров возбуждали уголовные дела, он подыскивал на своих врагов статьи в уголовном кодексе. Максим делал заказные публикации в СМИ, его в свою очередь пару раз обливали грязью со страниц газет. Словом, репутация у него была более чем скандальная, за его спиной висел тяжеленный мешок грехов. Случалось, Максиму угрожали, и он вынужден был перемещаться с охраной.
Сейчас охраны не было. Она осталась ждать Максима у «Савоя». Он же шел вниз по Театральному проезду. Напротив Большого театра Максим спустился в подземный переход и вышел на другую сторону улицы. На автостоянке сбоку «Метрополя» он увидел два чёрных «Порше Кайен». Машины были с синими милицейскими номерами, мигалками; на пущенной сбоку кузова синей полосе Максим прочёл «Спецрота». «Ярмарка тщеславия» – настолько точное определение дано этому явлению, – подумал он, – создана система, когда одни уже просто не знают, что делать с деньгами, другие, огромнейший пласт населения, – еле сводят концы с концами».
Здоровый психически человек не может долго внутренне себя разрушать и как только появляется отвлекающий внешний фактор – «Порше» с мигалками – Максим, несмотря на то, что камень на сердце никуда не делся, переключился с критики себя на критику общества.
«Идеологией жизни человека сейчас является: «Бери от жизни все», бери любой ценой и как можно больше. Бери больше – прячь подальше. Украл много – молодец, мало – думай, крутись. Примеров чему масса: вся политическая и экономическая элита страны.
Ствол данной системы и отходящие от него ветви самых разных структур абсолютно гнилые. Чтобы сбить запах тлена древо обернули фантиками псевдо-идей: демократии, правопорядка, толерантности, инноваций и прочей фальши. Единственный идеал системы – прибыль, остальное – прикрытие, маскирующее гнилость. Обитатели данного древа-системы либо ведут жизнь червей и насекомых, поедая друг друга и древо, которое неминуемо рухнет, либо пассивно наблюдают за общей жратвой, не имея возможности в ней участвовать.
Те, кого исторически называли ворьём, теперь «герои нашего времени». Можно безнаказанно украсть миллионы, миллиарды, а если поймали за руку – откупиться, ведь вокруг такие же, которые также жаждут денег.
Маскировка стяжательской системы, комиссии, создание общественных палат и прочей бурды настолько примитивна, насколько смешны декларации о доходах наших чиновников (почитаешь – умрешь со смеху). И если чиновники вынуждены хоть как-то притворяться бессребрениками, то коммерсанты этого делать не обязаны. На виду нищего населения некоторые особи цинично куражатся, бесятся с жиру, выкидывают заработанные воровским образом деньги на ветер, реализуя свои детские и подростковые фантазии. Люди, на профессиях которых всегда держалась страна, сейчас – «неудачники», «простофили», «не умеющие жить», не смогли сориентироваться и поэтому остались вне игры.
Понятие справедливости начисто отсутствует в данной системе. И парадокс в том, что такие как Максим, те, кто действительно плоть от плоти, даже худшая часть подлой системы, критикуют и ругают её. Очень и очень многие включились в систему. Кто берет взятки, кто ворует нефть и газ, кто торгует нижним бельём, кто обирает гастарбайтеров – большинство осознает уродливую сторону своих действий, но можно ли добровольно отказаться от заработка, от метода выживания в такие времена? И кого не спроси – все против системы стяжательства. Любой коррупционер (крупный тем более, он информирован, знает вопрос, принципы работы механизмов системы) скажет вам, что это безумие и безобразие и давно пора наводить порядок. Как? Правила игры в системе – каждый отстаивает свой личный, шкурный интерес. Любая борьба за справедливость, если не несет чьего-нибудь экономического интереса, не вписывается в систему эгоистичного существования. Согласно её правилам патриот своей страны – белая ворона, чудак.
Сейчас ругают МВД, медицину, образование и прочие структуры, но прогнили не они в отдельности, а вся система, в которой нет идеологии кроме «Бери от жизни всё».
Как-то знакомый прокурор одного подмосковного города, смеясь, говорил о прошедшем плановом антикоррупционном совещании, на котором выступали, задавали тон основные местные коррупционеры: руководство администрации, полиции, прокуратуры.
Бывает, коррупционеров ловят и уже тогда трубят об этом что есть сил, рапортуют, отчитываются. Ловят тех, кого слили, кто оказался глупей, кто попал под раздачу, и ловят такие же, если не хуже. На попавшихся бедолаг вешают всех собак. Но эти действия можно сравнить с каплей в море. Мы имеем дело не с частными случаями, а с системой, где стяжательство основополагающий фактор. Человеческие ценности перевернули с ног на голову, и в результате произошло общее безобразие.
