У нее было чувство, словно кто-то только что ударил ее в живот — такой жуткий эффект произвели слова Филби.
— Это означает, что мое предложение отвергнуто? — сквозь зубы процедила она.
Трое обменялись многозначительными взглядами и вновь повернулись к ней. Филби в течение нескольких секунд смотрел Нине прямо в глаза.
— Боюсь, да.
— Понятно. — Она отвернулась и отсоединила свой компьютер от проектора. Экран погас. Губы у нее дрожали. — Раз так, то спасибо за потраченное вами время.
— Нина, — сказал Филби. — Не принимайте это близко к сердцу. У вас есть все для того, чтобы сделать по-настоящему прекрасную карьеру.
— Если?
— Если… вы не окажетесь в той же западне, что и ваши родители. Вы знаете, профессор Ротшилд права. История и мифология — это разные вещи. Не растрачивайте свое время, свой талант на мифы.
Прежде чем ответить, Нина пристально посмотрела на него.
— Спасибо за совет, профессор Филби, — с горечью проговорила она. Затем развернулась и вышла, хлопнув дверью.
Нине потребовалось десять минут, чтобы, спрятавшись в кабинке женского туалета, понять — она снова готова показаться на люди. Первоначальное потрясение в ее душе сменилось саднящей злостью. Как смеет Филби приплетать сюда ее родителей? Он должен был оценить ее предложение как самостоятельное, а не с личных позиций!
Со времени смерти отца и матери Филби был конечно, не заменой родителей — никто не мог бы заменить их, — но незримой поддержкой, наставником в период ее научного созревания.
И он отверг ее. Это было настоящим предательством.
— Сукин сын! — выдохнула она, ударив кулаком в кафельную стену.
— Доктор Уайлд? — послышался из соседней кабинки знакомый голос профессора Ротшилд.
Черт!
— Э-э… нет, я не говорить по-английски! — протараторила Нина, лихорадочно выбегая из дамской комнаты с компьютером под мышкой. Вконец смущенная, она оказалась у главного выхода из здания. Снаружи ее встретили знакомые небоскребы Манхэттена.
Ладно, что теперь?
Несмотря на столь сокрушительное поражение, она не верила в окончательный проигрыш и теперь думала только об одном: что же делать дальше?
Для начала — ехать домой. Самое лучшее решение. Наесться, напиться, а утром сожалеть о содеянном.
Она сошла по ступеням на тротуар и стала высматривать такси. И в тот момент, когда подняла к глазам сумочку, чтобы убедиться в наличии денег, Нина поняла, что за ней наблюдают. Какой-то мужчина — всего на мгновение дольше — задержал на ней взгляд, прежде чем перевести его на другой объект. Он стоял, прислонившись к стене университета: широк в плечах, с короткими редеющими волосами, одет в джинсы и потертую черную кожаную куртку. Его приплюснутый нос выглядел так, словно его ломали не один раз. Он был не намного выше Нины — чуть более пяти футов, — но его мускулатура говорила о большой физической силе, а едва уловимая опасность, исходившая от его квадратного лица, подсказывала, что он прибегает к ней без малейшего колебания.
Живя в Нью-Йорке, Нина привыкла встречать типов с угрожающей наружностью, но в этом было что-то такое, что заставило ее занервничать. Она уставилась на приближающийся поток машин, но краем глаза продолжала следить за мужчиной.
Никаких сомнений, он снова смотрел на нее. Даже несмотря на то что на многолюдной улице был час пик, Нина ощутила странную тревогу.
Такси! Спасибо тебе, Господи!
Она энергично замахала рукой. К ее облегчению, такси затормозило рядом. Забравшись внутрь и сказав, куда ехать, Нина посмотрела в заднее окно. Мужчина — на ее взгляд, лет тридцати пяти, хотя из-за грубых черт лица точно определить его возраст было невозможно — провожал глазами такси, когда оно тронулось с места. Затем его закрыл автобус. Нина облегченно вздохнула.
Итак, шпик, унижение и позорный провал. Она поудобнее уселась в кресле. Что за дурацкий день!
Вернувшись домой, в маленькую, но уютную квартирку в Ист-Виллидже, Нина решила начать с обильной еды. В холодильнике нашлись две бутылки вина, но — после минутного раздумья — она предпочла оставить их на потом.
С большим пакетом картофельных чипсов и банкой «Бен-энд-Джерри» Нина прошла в гостиную, взглянув по пути на автоответчик. Никаких посланий. Никаких сюрпризов.
Она распустила волосы и уселась на тахту, прикрывшись большим вязаным пледом. «Еще бы компакт-диск с умными грустными песнями и трех-четырех кошек — и портрет печального одинокого неудачника завершен», — грустно подумала Нина.
Она подтянула ноги к груди и открыла пакет с чипсами. Рука непроизвольно погладила кулон.
— Не много же удачи ты принес, — пожаловалась она вслух, держа кулон на ладони. Хотя вещица была сильно поцарапана, она все же засияла странным красноватым светом, когда Нина поднесла ее к лампе. На одной стороне ясно виднелись значки — группки крошечных «галочек», от одной до восьми, под короткими линиями, нанесенными по всей длине. Не в первый уже раз она подумала, что они могли бы означать, но ответа, как всегда, не было.
Нина решила снять кулон, подумав, что хуже сегодня уже не будет, но передумала и оставила талисман на месте. Не стоит искушать судьбу.
Только она захрустела первым чипсом, как зазвонил телефон. Звонков она не ожидала — кто бы это мог быть?
— Алло, — промычала она в трубку.
— Это доктор Нина Уайлд? — спросил мужской голос.
Прекрасно. Какой-нибудь торгаш.
— Да, и что? — Она сунула в рот еще пару чипсов и уже собралась вешать трубку.
— Меня зовут Джейсон Старкмен, я работаю на фонд Фроста.
Нина прекратила жевать.
Фонд Фроста? Филантропическая организация, действующая по всему миру. Производит лекарства и вакцины, субсидирует все виды научных исследований.
В том числе — археологические экспедиции.
Она прижала трубку к уху.
— Да, слушаю вас!
— Я с сожалением услышал, что университет сегодня отверг ваше предложение, — сказал Старкмен. — С их стороны это было очень недальновидно.
Нина нахмурилась:
— Откуда вы это знаете?
— У фонда в университете есть друзья. Доктор Уайлд, я перейду к делу. Ваших коллег, видимо, не заинтересовала ваша версия местоположения Атлантиды, а вот нас — напротив. Кристиан Фрост, директор фонда, лично попросил меня связаться с вами и выяснить, не согласитесь ли вы обсудить с ним вопрос об экспедиции сегодня вечером.
У Нины подпрыгнуло сердце. Кристиан Фрост? Она не могла вспомнить, на каком точно месте он стоит в списке самых богатых людей мира, но никак не ниже первой двадцатки. Она заставила себя оставаться спокойной.
