– Что?
– Да ладно, – нетерпеливо отмахнулся Диггер. – Кончай дуру изображать. Рассел Ли Холмс. Убийца первой дочери твоих родителей. Изнасиловал и отрубил ей голову. Напомнить тебе, как ее звали?
О, Боже, конечно же она слышала это имя. Должно быть, Брайан упоминал или Джейми. Только родители никогда не говорили о том времени.
– М-М-Меган, – прошелестела Мелани.
– Угу, Меган, точно. Она пострадала сильнее всех, вот так-то. Четыре года, прелестный бутончик. Родители отдали сто тысяч выкупа, а в результате похоронили обезглавленный труп. Достаточно, чтобы толкнуть твою мать к алкоголизму…
– Заткнись! – вышла из себя Мелани. – Какого дьявола тебе нужно, Диггер? Даже не мечтай, что я буду стоять здесь и выслушивать бредни о моей семье. Найди себе другую идиотку.
– Но мне нужна именно ты! – придвинулся ближе Диггер. – Я следил за тобой, Мелани Стоукс. Целых двадцать пять лет пытался найти доказательства твоего существования, пытался выяснить, действительно ли у Рассела Ли Холмса остались жена и ребенок. Сукин сын не облегчил душу, ни слова не сказал даже перед казнью, сволочь.
Но я не терял надежду. Рассел Ли Холмс был на первых полосах газет, когда его арестовали, потом когда поджарили. И снова попадет на первые полосы, когда я объявлю, что нашел его дочь. А ты знаешь, что у Холмса… у тебя его глаза.
– Послушай, не понимаю, о чем ты тут лопочешь, но меня нашли в Бостоне. И я не имею ничего общего с каким-то уродом из Техаса.
– А я и не утверждаю, что ты росла в Техасе, но твоего отца казнили именно там…
– А потом удочерили его ребенка в Бостоне? Сомневаюсь.
– А я нет. Вдумайся – Рассел Ли жил в Техасе, но однажды его арестовали по обвинению в убийстве, а для его жены и ребенка лучшим выходом стало бегство из города. Газеты были переполнены рассказами о его подвигах, особенно с девочкой Стоуксов, – качнулся на каблуках Ларри Диггер. – Он похитил ее прямо из автомобиля няни, потребовал выкуп, но изнасиловал и убил, пока родители пытались собрать деньги. Очень изобретательно, признай. В смысле, что он еще и деньги получил за свои забавы.
– Черт побери. – У Мелани определенно лопнуло терпение. – Я не дочь Рассела Ли Холмса. А вот ты точно ненормальный. Прощай.
Мелани отступила на шаг. Диггер крепко схватил ее за руку. Впервые Мелани испугалась, развернулась, и тут репортер спокойно подтвердил:
– Разумеется, ты его дочь.
– Отпусти руку.
– Тебя нашли в ночь казни Рассела Ли Холмса, – словно не слыша, продолжил писака. – Они никогда тебе про это не рассказывали, да? Так вот, Рассела Ли привязали к электрическому стулу в Техасе, и в тот же вечер девочка без прошлого внезапно появляется в больнице, где работает Харпер Стоукс. Роковое совпадение, сказал бы я. Но вот что удивительно – почему Харпер вообще работал в ту ночь? Казнят убийцу его дочери, а он как ни в чем не бывало заступает на дежурство? Довольно странно, сказал бы я. Разве что у него имелась веская причина именно тогда появиться в больнице.
– Меня подбросили в отделение скорой помощи отравленную наркотиками, – медленно проговорила Мелани. – Мой отец – кардиохирург. То что он спустился в ту палату – чистая случайность.
– Или своевременность.
– О, ради Бога, сколько мужчин умерли в тот же день в США? Тысячи? Сотни тысяч? Я, по-твоему, и их дочь тоже?
Мелани обожгла корреспондента раздраженным взглядом и одновременно выдернула руку. Диггер, демонстрируя полное самообладание, выудил смятую пачку сигарет, закурил и выпустил колечко дыма.
– Да ладно, мисс Холмс. Неужели и правда никогда не задумывались, откуда вы появились? Неужели ни разу не почувствовали ни малейшего любопытства?
– Прощай.
– Я все знаю про твою семью, Мелани, – ухмыльнулся Диггер. – Про маму, папу, брата. Я освещал похищение Меган и находился рядом с Патрицией и Брайаном в ту ночь, когда поджарили Рассела Ли Холмса. Не желаешь меня выслушать? Ладно. Зайди в дом и сообщи своей матери, что Ларри Диггер приехал с ней повидаться. Она ведь только что из реабилитационной клиники? Понятно, что после смерти первой дочери ее нервишки никогда не придут в норму. Что скажешь? – хмыкнул Диггер и выдохнул струйку дыма прямо в лицо Мелани.
– Что ты кусок дерьма.
– Ах, милочка, меня называли и похлеще, – невозмутимо стряхнул пепел Диггер. – Что насчет Брайана? Помню, как в ту ночь он прижимался лицом к стеклу в комнате свидетелей. Выглядел кошмарно, просто больным от ужаса, пока поджаривали Рассела Ли. Все закрывали глаза и затыкали уши. А четырнадцатилетний Брайан Стоукс глазел, не отрываясь, как корчится, подыхая, Рассел Ли, словно пытался залезть ему в мозг. Меня впечатлило, должен заметить. Говорят, Брайан нынче гей. Как считаешь, наблюдение за казнью способно повлиять на сексуальные предпочтения человека? Законный вопрос.
Последнее замечание, невероятно жестокое своей небрежностью, хлестнуло Мелани, как пощечина. Она невольно зажмурилась, а потом настолько рассвирепела, что потеряла дар речи. Хотелось вдарить подонку изо всех сил. Нестерпимое желание заставило невольно сжать кулаки. Но в рукопашной ей его не одолеть, жирдяя эдакого, и оба это понимали.
– Держись подальше от моей семьи, – процедила она наконец.
– Советую поговорить со мной прямо сейчас. Если честно изложишь свою историю, заверяю – исповеди ребенка убийцы хватит, чтобы купить спокойствие твоей семьи. Договорились?
Ларри смотрел с лицемерным сочувствием. Еще раз глубоко затянулся и безразлично оглядел парк вокруг, но глаза-бусинки уже сверкали торжеством.
– Ты мне нравишься, – вдруг заявил Диггер. – А большинство людишек – нет, мисс Холмс. А вот ты нравишься. У тебя не только глаза Рассела Ли, но и его стальной позвоночник.
– Чертовски польщена, – выплюнула Мелани, а Диггер рассмеялся.
– Да, ты прекрасное создание. Так поведай, дорогая, каково это – внезапно попасть в жизнь с таким количеством денег?
– О, все именно так восхитительно, как ты мечтаешь, Ларри, и чего тебе никогда не достанется.
– Да? Жаль, но я намерен разрушить твое беззаботное, завидное существование.
Ларри погасил окурок о ствол дерева и посерьезнел.
– В больнице, – заявил он. – Уверен, ключ наверняка там. В этом городе более ста медицинских учреждений, а ты почему-то попала именно туда, где работает Харпер.
– Совпадение.
– Возможно, однако все сходится на удивление. Начнем со времени, мисс Холмс. В ту ночь, когда Рассела Ли поджаривали за убийства шести малышек, тебя по случайностиподбросили в палату. Теперь место. По еще одной чистой случайноститы оказалась именно в больнице Харпера и именно в его дежурство. Теперь личность. Маленькая девочка. Найдена прекрасно одетой и в добром здравии, однако почему тебя никто никогда не искал? Все эти годы ни единой весточки от людей, которые целых девять лет заботились о тебе, покупали одежду, кормили, давали крышу над головой, черт, даже подбросили туда, где ты попала в надежные руки. Отдельный вопрос про амнезию. Здоровая девочка, однако совсем-совсем ничего не помнит о своем прошлом, даже своего имени. И в последующие двадцать лет так ничего о себе и не вспомнила. Очень странно, что девятилетний ребенок появился словно ниоткуда, с чистой памятью, и никто не заявил о пропаже. Странно. Или отлично спланировано.
– Тебе же известно выражение: «Зачастую реальность гораздо фантастичнее любого вымысла».
– О, прекрасно, мисс Холмс. Харпер никогда не водил тебя к гипнотизеру? Как насчет регрессионного лечения или ароматотерапии, или чем там еще увлекаются нынешние шарлатаны?
– Врачи сказали, что физически я совершенно здорова, а амнезия исчезнет, когда я буду готова все вспомнить.
– Да ладно, мисс Холмс, наверняка у великого доктора Харпера Стоукса имелось собственное мнение по этому вопросу. Он никогда не водил тебя к гипнотизеру, а если бы отвел? Что бы произошло? Ты бы вспомнила, вот что. А твоя семья, дорогуша, этого совсем не хочет.
