Возвращаемся с котомками, набитыми связками ивняка. Так же бегом. Нам теперь на весь вечер есть чем заняться. На подходе к базе приказываю набрать валежника, нам нужен костёр.
— А что, может нам заночевать? — Предлагает Виталий.
— Нет, — чуть подумав, отметаю заманчивое предложение. — К такому надо готовиться. Продуктов запасти, котёл для ухи притащить, палатки… и у вас завтра смена пастушья.
Так-то неплохо бы, на недельку завалиться и даже домой не показываться. Не, пожалуй, за неделю мы одичаем. А денька три — в самый раз. Как раз по борщам и рассольникам Басимы соскучусь. Соскучимся. Кир за мной обязательно увяжется.
30 июля, разгар дня.
Раздобыть жерди — тот ещё квест. И это когда леса вокруг, хоть жопой жуй. Осторожно сунулись к председателю, у колхоза есть свои делянки и на лесопилке брёвен и подтоварника хоть тем же местом лопай.
— Мой Серёга же с вами? — Нейтрально вопросил председатель.
Ничего не ответила ему золотая рыбка, только хвостиком махнула. Валерик, то есть. Дёрнул его за рукав и мотнул головой. Нахер нам такой троянский конь не нужен. Таким пучеглазым «конём» и глупые жители Трои не соблазнились бы.
— Ну, что ж вы сразу-то… — услышали что-то такое вслед.
Когда отходили по дороге от уазика председателя, Валера предложил:
— Придётся к леснику идти.
И пошли мы к леснику. На следующий день на его настолько обшарпанной тачке, что модель «Жигулей» угадывалась с трудом, отъехали километра за три от села. В березняк.
— Сосна-а-а, — скептически протянул на наше пожелание лесник Петров. — Не, пацаны, деловой древесины я вам не дам. Берёза — другое дело…
Прочёл нам небольшую лекцию. Мы со всем почтением прослушали.
Берёза дерево, несмотря на все поэтические изыски русской литературы, оказывается, дерево сорное. Ту же сосну вытесняет на раз, как любой сорняк культурное растение. Делянка отведена для вырубки под дрова. Берёзу используют для тех же половых досок, древесина не самая твёрдая, но твёрже той же сосны, ели и осины. А когда высохнет, забить гвоздь не так просто.
Быстро гниёт, поэтому под открытым небом держать не стоит. Это сосна с высоким содержанием смолы дольше сопротивляется гниению и древоточцам. Берёза беззащитна.
— Самое главное, — поднимает палец вверх лесник Петров, — даю бесплатно. Дрова они и есть дрова, и растёт берёза быстро.
После лекции отметил с десяток деревьев, и мы уехали. Вернулись всей толпой, вооружённой парой топориков, и умыкнули всё нарубленное честным трудом. Половину дороги даже пробежали. В этом деле, при переноске длинномерного груза или носилок, главное — в ногу идти. Или бежать.
На базе очистили, нарезали по четыре метра, уложили сушиться, туго стянув верёвками весь пучок. Для выравнивания. Нам ровность не столь важна, чисто из эстетических соображений.
— Парни, — в мою светлую голову приходит ещё одна мысль, — а ведь надо ещё громоотвод с заземлением.
Комлевые основания мы уже пропитали отработанным маслом, которым разжились на машинной станции, антисептиком обработали по всей длине. Вершинки тупо стянули стальной проволокой, пятёркой. Жёстковата, но справились. Осталось развести «ноги» в стороны, вкопать и каркас готов. Сверху прилепим какую-нибудь шляпу, чтобы вода не затекала, и обернём каркас плёнкой. И чум будет готов.
В качестве «шляпы» подошёл бы какой-нибудь тазик, но мы принципиально решаем магазинным пользоваться по минимуму. А из хозяйства нам никто не даст. Если только не безнадёжно дырявое. Но такое и нам не нужно.
Так что склепаем конус из какого-то бросового куска жести. Будь это по какой-то внешней воле, умучались бы, решая постоянно какие-то конструктивные проблемы. Например, как крепить «шляпу», как вывести громоотвод. Но в качестве развлечения и создания чего-то своего, только нашего, все горели энтузиазмом.
5 августа, начало ночи.
— Ну, вот и всё, — подвожу итог долгим и упорным трудам. Фигвам готов. В середине местечко для костерка. В районе «шляпы» есть прорехи, в которые будет уходить дым.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ради такого случая мы пришли с ночёвкой. В качестве лежбищ охапки высушенного сена, травы вокруг полно. От костра, даже слабенького быстро становится тепло. Единственно, что меня смущает, прозрачность плёнки. Мы видимы издалека, как подсвеченные мишени. Но, во-первых, днём это плюс. А во-вторых, не так уж хорошо и видны.
— Классно, — категорично утверждает Валера, сидя по-турецки у костра.
Все соглашаются. В котелке пузырится уха, на очереди чайник. Я валяюсь на сене, Кир рядом, а как же. На первый раз девчонок не пригласили, с ними мороки много. Палатки для них тащи, обустраивай…
Натаскали картошки и прочих овощей. Кто-то соленья притащил, мы с Киром тоже. У Басимы кое-какие маринады залежались. Уже новые варятся, а старые ещё не съели. Ничего, мы с этим быстро. Детские организмы подобны всеядной печке, всё сгорит.
Тепло, костерок обогревает и светит, вокруг только друзья. Не только меня, думаю, всех, затапливает ощущение полнейшего покоя и счастья.
Мне начинают поддаваться математические задачки всероссийского уровня. Они и раньше получались, но сейчас удаётся разгрызть четыре из пяти. Времени пока уходит много, иногда на второй день какие-то раскалываю. Но так всегда бывает. Например, в спорте сложное движение надо поначалу медленно делать. По возможности, конечно. Сальто не замедлишь, ускорение свободного падения никак не изменить.
Кстати, механику тоже добиваю. А это основа всей физики, важнейшие понятия, — энергия, работа, мощность, давление, — вводятся именно там. Геометрическая оптика настолько геометрическая, что прохожу её галопом. Очень на математику завязана. Можно как раздел геометрии изучать. С волновой механикой, колебаниями и термодинамикой сложнее. Термодинамика чуть ли не с философией стыкуется. Вселенского масштаба наука.
2 августа, ранний вечер.
Квартира Колчиных. Колчин старший
Как говорит старший, «классно», — вспоминаю сына, возлежа на разложенном диване в гостиной. Ника, на вид ставшая ещё краше, чем в молодости, рядом. В одной полупрозрачной комбинашке, не считая скинутых босоножек.
И диван не скрипучий, а хоть бы и скрипел, дома-то больше никого нет. Необычно в гостиной. Казалось, вот-вот кто-то войдёт.
— Жалко всё-таки, что на юг не съездили, — мирно и расслабленно произносит жена.
— Что там на этом юге? — Отмахиваюсь голосом, руками лень. — Море грязное, водоросли отвратные, народу — не протолкнёшься. Забыла, как я прошлый раз в Ялте в какой-то забегаловке мидиями отравился? На десять килограмм похудел.
— А не надо было в забегаловку…
— По ценам супер-ресторан, — есть тогда хотелось, деньги были, но до сих пор жалко.
— В Турции море замечательное, — мечтательно потягивается Ника.
— Море там — класс, — спорить глупо, дно на десять метров просматривается.
— Вот видишь…
— Турецкие глазёнки на тебя надоели. Всё время руки чесались хлебальник кое-кому отрихтовать, — поневоле мрачнею, а Ника, зараза, посмеивается. Турция-то реально не Россия, отмудохаешь местного в местную же каталажку запихают, выбирайся оттуда.
Три недели в санатории в паре сотне камэ отдыхали. Озерцо м-м-м, мечта! С галечным пляжем, мостками, откуда прыгнуть можно. Сосновый бор… как-то прижал там Нику за таким толстым-толстым деревом. Хорошо!
И никаких тебе душных поездов или автобусов, утомительных авиаперелётов, в которых Ника нервничает и мне нервы мотает. Боится летать, но подай ей Турцию, бля! А поблизости? Сел в свою же тачку и поехал. Трёх часов нет, как на месте. И место какое! Чуток порыбачил в компании, Ника с соседками по грибы и ягоды. С корзину, наверное, белых и берёзовых натаскала. Опять же процедуры. Оздоровительные.
Вроде хорошо без детей, но как-то пусто. Даже то, что хорониться от них надо… хотя чего там? Ночи все так и так наши…
