Читаем без скачивания Рыжее пророчество - Сергей Платов

Вместо ответа я довольно решительно сгреб ее в охапку и с третьей попытки все-таки умудрился поцеловать. Мелкая ввиду явного моего превосходства еще немного посопротивлялась, но вскоре сдала позиции и сторицей вернула мне затраченный поцелуй. Честно говоря, в этот момент у меня появилась заманчивая идея на некоторое время забыть и про семейные тайны, и про потенциальные приключения, и про покойную тещу, и про Азнавура, чтоб он был здоров. Свою мысль я живо обрисовал с помощью шаловливых рук, но на этот раз наткнулся на решительный отпор. Селистенка ловко вывернулась и стремительно покинула мои объятия.

– У тебя только одно на уме, – больше для приличия пробурчала Селистена, приводя себя в порядок.

– Ну почему же одно… – задумчиво протянул я, невольно любуясь ее ладненькой фигуркой, – ты же знаешь, фантазия у меня работает хорошо.

Моя солнечная невольно покраснела и по привычке бросила выразительный взгляд на Шарика, ведь именно он в былые времена был главным препятствием на пути любви между нами. Сам же бывший хранитель нравственности удивленно хмыкнул и еле заметно пожал плечами. Мол, ничего личного, работа такая была. Зато сейчас делайте что хотите, могу отвернуться или даже выйти.

Но на этот раз отворачиваться верному псу не пришлось. Моя благоверная была явно не настроена на продолжение интимной темы, о чем было объявлено во всеуслышание.

– Все, Даромир, сегодня ты с этими глупостями ко мне не лезь!

– Ничего это не глупости, – даже немного обиделся я, – и потом, раньше тебе это нравилось.

– Мне и сейчас нравится, – видя мою реакцию, торопливо успокоила меня Селистена. – Но давай хоть раз в жизни поговорим серьезно.

Ну вот и отлично: поскандалили, помиловались, помирились, перешли к важному разговору. Впрочем, мы частенько с мелкой двигались именно по этой, пусть немного сложной, но весьма продуктивной схеме.

– Ладно, с кем не бывает… – кивнул я, сладко потянувшись. – Ежели на тебя напало и ты сегодня не в настроении, будем говорить серьезно.

– Давай, – тут же встрепенулась Селистена и сразу же задала мне тот вопрос, который приготовил для нее я. – Что ты думаешь о словах отца?

Однако на этом моя мелкая не остановилась и выдала на-гора еще стопочку.

– Он нарочно проговорился или нет? Ты знал, что моя мать была колдуньей? Если знал, почему мне ничего не сказал? Что собираешься предпринять сейчас? И раз так, то почему, собственно, я не умею колдовать?

Классно, да? Вот и мне понравилось. Такое количество вопросов – это совершенно в ее неповторимом стиле. А если учесть, что она немедленно ждет на них ответы, то станет совсем весело.

Что ж, к трудностям мне было не привыкать, и я совершенно честно начал отвечать:

– Пока ничего, да, нет, нет, не знаю, не знаю.

Селистена удивленно вскинула бровь и неуверенно спросила:

– Издеваешься?

– Ну ты же первая начала, – пожал я плечами. – А если действительно серьезно, то до сегодняшнего вечера я понятия не имел, что твоя мать была колдуньей. Честно говоря, я вообще о ней знаю только то, что она тоже была рыжеволосой.

– Ты, наверное, удивишься, но я знаю немногим больше тебя, – выдала Селистена и как-то сразу стушевалась. – Батюшка мне о ней ничего не рассказывал, только говорил, что любил ее больше жизни, и все.

– Уже немало… – заметил я, и мы принялись с мелкой подробно обсуждать, что именно нам было известно.

Звали ее Аллина, была необыкновенно красива, погибла при странных обстоятельствах (хотя и непонятно, при каких именно, но что при странных, так это точно), когда самой Селистене не исполнилось и года. Судя по всему, Антип до сих пор любит ее, но старается с окружающими о ней не говорить. Всего этого оказалось маловато для построения хоть какой-то логической версии. Чтобы мыслительный процесс развивался скорее, я плеснул себе еще медовухи. К моему великому удивлению, солнечная также потребовала хмельного меда. Вообще-то этот божественный напиток она употребляет крайне редко. Наверное, именно сейчас это самое «крайне» и настало, так что сопротивляться я не стал. В конце концов, Селистена имеет полное право снять стресс.

– Слушай! – вдруг встрепенулась она, осушив половину кубка, – а ты чувствуешь близкое присутствие колдуна или колдуньи?

– Если он слабее меня и не станет скрывать свою силу, то да, почувствую.

– А если сильнее? – не отставала мелкая, неожиданно решившая восполнить некоторые прорехи в образовании.

– Это меня-то сильнее? – возмутился я. – Да я первый колдун на всю округу или даже дальше!

– Да я знаю, – торопливо успокоила меня Селистена. – Конечно, первый, какой же еще? Но чисто теоретически, ежели рядом окажется сильный колдун, который не захочет быть тобою обнаруженным, ты сможешь его распознать?

Тихая семейная жизнь в последнее время меня однозначно расслабила, в былые времена я бы ни за что не признался любимой женщине, что хоть чего-то не могу в этом мире. А сейчас, гляди ж ты, совершенно честно признался:

– Нет.

Впрочем, Селистену семейная жизнь также весьма заметно изменила, и она не стала меня подкалывать и совершенно спокойно восприняла тот маленький факт, что я не бог, а всего лишь простой колдун, и возможности мои небезграничны.

– Скажи, а вот я? – задала уникальный вопрос мелкая и вопросительно уставилась на меня.

– Что ты? – ничего не понял я.

– Я обладаю колдовской силой?

В ее взгляде было столько мольбы, столько надежды, что ответил я не сразу. Я подошел к ней, нежно обнял и, отгоняя непослушные рыжие локоны, коснулся губами ее макушки.

– Значит, нет? – все правильно поняла солнечная.

– Нет.

– А ты хорошо смотрел?

– Радость моя, ты действительно так хочешь оказаться колдуньей или ведьмой? – удивился я.

Вместо ответа Селистена крепко задумалась. Она морщила свой конопатый носик, прикидывала так и сяк, рассеянно шарила взглядом по комнате, словно в поисках подсказки на поставленный вопрос. Неожиданно на губах ее заиграла лукавая улыбка, и, словно отгоняя набежавшую грусть, она тряхнула своей уникальной рыжей гривой. Похоже, единственно верный ответ был найден:

– Пожалуй, нет. У нас и так полно народу, способного поставить все с ног на голову. Должен же остаться среди вас хоть один нормальный человек!

Молодец, мелкая! Все правильно поняла, у нас и так концентрация колдунов и колдуний в одной семье близка к критической.

Однако приходится признать, что мы с Селистеной и на шаг не продвинулись к разгадке той тайны, что нам вольно или невольно за ужином озвучил Антип. Чего он, собственно, боится? Какое к этому может иметь отношение мать Селистены? Почему проговорился именно сейчас? Вопросов оказалось значительно больше, чем ответов. Но удивительное дело, настроение у меня было лучше некуда. Впервые за много спокойных лет на горизонте замаячила тайна. А тайна – это родная сестра приключения, и именно с этой сестренкой мне вдруг очень захотелось пообщаться. Засиделся я что-то на теплом местечке, пора взяться за старое.

– И все-таки, что мы будем делать? – поинтересовалась Селистена, опять выскользнув из моих объятий.

– Да что тут сделаешь? – пожал я плечами, с сожалением выпуская из рук мою рыжеволосую судьбу. – Припрем завтра твоего батюшку к стеночке и вытрясем из него подробности этой загадочной истории, а уж потом будем решать, что нам делать или, наоборот, не делать.

– Хорошо, но начну я, – осторожно предложила Селистена. – Я как-никак дочь.

– Да не вопрос! Только я все-таки хотел бы поприсутствовать при этой беседе. Вот завтра со службы приду пораньше, тогда и поговорим с ним по душам.

– Завтра после службы ты будешь занят, – заметила мелкая.

– Чем это? – удивился я.

– Чем? – Селистена наградила меня взглядом, полным осуждения. – Ты что, забыл, какой завтра день?

А какой завтра день? Вроде как самый обычный. Хотя нет, был бы обычным, не смотрела бы на меня мелкая таким выразительным взглядом.

– Ну ты же знаешь, что у меня плохая память на даты, – постарался я немного укрепить свои позиция, торопливо прикидывая, что именно мог забыть под гнетом государственных забот.

– И не стыдно тебе? – продолжила меня мучить рыжая.

– Конечно, стыдно, только вот хотелось бы узнать, почему именно мне стыдно?

Вот что за люди эти женщины? Ну да, она знает дни рождения всей своей многочисленной родни и моей немногочисленной, помнит даты нашей с ней первой встречи, первого поцелуя, свадьбы и прочих торжественных событий. Так скажите на милость, зачем в таком случае всю эту дребедень помнить мне?

Как в народе говорят? Муж и жена – одна сатана (хотя некоторые утверждают, что все-таки две)? Выходит, просто ее семейный долг напоминать обо всем подобном мне и не устраивать вздохи и ахи по поводу того, что в очередной раз что-то слегка подзабыл.