И путь их был легким.
Дон позволил себе представить на мгновение, как бы они обходились сейчас без Рути, не зная дороги, пробиваясь вперед с боем…
Оставалось надеяться, что Волк и его серая свора предупредят, если впереди появятся охранники…
Через пару минут, вытирая клинок об одежду мертвого охранника, Дон подумал, что иметь в соратниках зверюг с их чувствителыми носами и ушами — очень хороший опыт. Положительный.
Они и в самом деле предупредили за пару минут до того, как охранник появился из-за угла.
Рути сняла с пояса мертвеца ключи, оглядела их, хмыкнула и в ускоренном темпе понеслась дальше.
Двигалась она, словно кошка, часто тут бывавшая и давно прижившаяся.
Остановившись у очередной камеры, она без проблем нашла нужный ключ, отомкнула замок.
И тут же отступила в сторону, позволяя изготовившемуся для прыжка близнецу без помех вывалиться в коридор.
Степняк покатился на пол, не удержавшись на ногах, а его брат, легко перепрыгнув через ворочающегося в полном молчании родственника, кинулся на Дона, но тут же затормозил на полном ходу, вытаращив глаза. Узнавая.
Дон кивнул на второго брата, как раз поднимающегося с пола, и скользнул дальше за двинувшейся по коридору Рути.
Следом шагнул Волк со своими братьями, затем Ежи.
Степняки, мгновенно войдя в нужный ритм, четко последовали за соратниками, никак не комментируя их неожиданное появление в тюрьме.
В следующем проходе случился казус: то ли Рути отвлеклась, то ли просто не было другой возможности, но вся компания вылетела четко на кучкующихся перед дверью запертой камеры охранников.
Последовала немая сцена, когда обе стороны в немом изумлении пялились друг на друга, затем Рути легко скользнула прочь, к стене, а главные позиции заняли Дон с Волком. Они слаженно рубились с успевшими вытащить оружие стражниками, умудряясь одновременно давать простор для серых братьев и близнецов, отслеживающих, чтоб никто не покинул зону боя и не поднял тревогу раньше времени, и отпихивать в сторону прущего напролом Ежи, который ужасно хотел принять участие в сражении и негодовал, что его не пускают.
Все закончилось быстро, и какое-то время в коридоре слышалось только частое тяжелое дыхание победителей и смачный хруст костей мертвецов под железными волчьими челюстями.
А затем из-за двери камеры, у которой и происходила драка, раздался тихий голос Карса:
— Ребятки, вы там все? Мы выходим?
— Выходите, — позвал Волк.
Замок аккуратно щелкнул, дверь распахнулась, и на бойцов уставились спокойный, чуть улыбающийся Карс, как обычно холодный и отстраненный Ассандр… И еще один человек, основательно избитый, едва держащийся на ногах…
— Что-то вы долго шли, — улыбнулся Карс, — я уже даже начал терять веру в то, что все делаю правильно…
— Могли бы и сами, раз такие умелые… — проворчал Волк, рассматривая узников, которые оказались слегка не узниками.
— Если бы мы все могли, то зачем бы мы вас с собой таскали? — резонно ответил Карс, затем обратился к дракону, — дракош, давай-ка его на близнят перегрузим…
Степняки послушно вышли вперед, приняли стонущего мужчину , подняли и потащили к выходу. Туда, куда скользнула спокойно переждавшая потасовку у стены Рути.
Следом за ними двинулись Карс и Ассандр, и замыкали Волк с братьями, Ежи и Дон.
— Это кто вообще? — шепотом спросил у Дона Ежи, указав взглядом на избитого мужчину. Тот лишь молча пожал плечами. Ситуация была странная, но он надеялся, что они сейчас доберутся до безопасного места и все прояснится.
— А это, твое высочество, — слух у Карса был на редкость острым, — императорский человек… С проверкой прибыл… И вот… Проверил, на свою голову…
9
9
Дон смотрел на перемазанную чем-то непонятным, похоже, смесью крови и черной сажи, Рутгерду, заявленную его соратниками, как дочь генерала, переводил взгляд на бешено, неотступно глазеющего на нее принца и думал, что судьба — странная и страшная штука… И, наверно, еще безжалостней самой Ярики, богини смерти и воинской доблести, в которую верили здесь, в Империи. Потому что любую богиню можно задобрить, принести ей жертву, быть верным ее слугой, наконец… А как задобрить нечто бездушное? Безжалостное?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Если бы он знал…
Если бы знал, то уж, наверняка, не сидел бы здесь, в странном темном доме, явно знававшем и лучшие времена, и лучших хозяев, куда привела их веселую разношерстную компанию Рутгерда Саввон.
Привела, показала, где вода для мытья грязных, окровавленных морд, бочонок кислого вина и чуть-чуть еды, да и уселась сбоку, на лавку, изо всех сил стараясь быть как можно незаметней.
И ей бы это вполне удалось, умение сливаться с окружающей обстановкой у девчонки было, похоже, одним из коронных, если бы не принц.
Ежи не разговаривал с ней, потому что вокруг было довольно шумно, многолюдно, имперского проверяющего требовалось лечить, причем, похоже, Карс начал это делать еще в камере, но повреждения были настолько велики, что даже его невероятные умения не срабатывали привычно быстро.
Близнецы, которых, судя по до сих пор немного шальным взглядам, крепко отоварили по пустым головам, наверно, когда в камеру волокли, шумно переругивались, выясняя на своем варварском наречии, кто из них виноват в ситуации больше, а кто меньше.
Дон чуть-чуть знал язык степей, правда, не именно это наречие, но с пятого на десятое понимал.
Ассандр, отойдя в сторонку, пристально смотрел на свою ладонь, явно пытаясь что-то в ней увидеть. И, судя по бешено и злобно горящим глазам, не видел того, чего хотел. И дико расстраивался по этому поводу.
Волк, умывшись и проверив комплектность своих братьев и сестренки, завалился с ними в обнимку в самый угол и оттуда весело сверкал глазами на всех остальных.
Дон, оценив обстановку, тихо сел в свободном углу и принялся за самое привычное и любимое дело любого воина: осмотр оружия. После боя — самое оно для этого, а то потом усталость нападет, или очередной смертник… Эту полезную привычку ему еще отец привил: есть свободная минутка, проверь оружие. А если минутка длится, а ты оружие уже проверил и все недостатки устранил, вот тогда можешь и чуть-чуть отдохнуть…
Именно этим Дон и собирался заниматься, когда остальные договорятся, куда двигать дальше.
И вообще, ситуация немного прояснится.
Пока что Дон видел себе происходящее не в особо радужных тонах: похоже, они совершенно нечаянно влезли в какой-то непонятный то ли локальный переворот власти, то ли, что было гораздо хуже, не локальный, а направленный против империи и лично императора.
В пользу последнего говорило именно присутствие и крайне плохое состояние императорского чиновника.
Все указывало на то, что местные власти, похоже, или страх потеряли, или мозги, или что-то там себе планируют серьезное и уверены, что вывернутся из ситуации целыми, раз такое творили.
Трогать имперского человека… Это надо иметь особый склад ума… И беспредельную наглость…
На некоторые вопросы о происходящем в городе мог ответить чиновник, но он был пока что плох настолько, что говорить не мог.
Карс сидел возле него, водя огромной ладонью по ранам, затягивающимся на глазах, что было очень даже хорошо… Но мужик все равно в себя не приходил, и Карс хмурился, и это был плохой признак.
Дон закончил с оружием, любовно протер его специальной чистой тряпочкой, упрятал в ножны.
И откинулся затылком на стену, чуть прикрыв глаза и притворившись спящим.
Принц, пару раз глянув сначала на кучкующихся у чиновника старших, затем на ругающихся близнецов, на мурлыкающего с родственниками Волка и, наконец, на спящего Дона, выдохнул и решительно пересел к молча сидящей в углу Рути.
Она открыла глаза, лениво уставилась на него:
— Ежи, я устала слегка, дай отдохнуть…
— Потом отдохнешь, — повелительно заявил Ежи, — сначала расскажи, какого темного ты тут делаешь?
