Претендентки уже набросали компьютерные версии портретов своих противниц, конечно, не без помощи спецов. Судя по всему, всем пяти предстояло вскоре стать настоящими секс-бомбами. Но теперь, после слов ведущего, участницы выглядят растерянно, они совсем не уверены, что поступили верно.
– Разве вы не стремитесь победить? – вопрошает юноша с горящим взором. – Разве вы пришли сюда, чтобы осчастливить своих соперниц? Разве все мы, – он оборачивается и говорит в камеру, фантастически чувственные губы крупным планом, – разве все мы пришли сюда, чтобы уступить этот мир более ловким и хитрым? Разве мы вручим корону неудачнице, которая сама роет для себя могилу?!
Итак, новые условия конкурса объявлены. Зрители в студии ревут от восторга, шоу набирает невиданную остроту. Надо всего-навсего довести красоту соперниц до абсурда. Надо припомнить все гадости, которые они вам делали за время состязаний и за месяц вынужденного совместного прозябания в клинике. Надо превратить слащавые зарисовки в смехотворный гротеск. Надо подарить соперницам неслыханную, разрушительную красоту детских комиксов, которая будет вызывать одновременно хохот и восхищенный свист. Надо отомстить так тонко, насколько это присуще женской природе…
Как только в изобразительном творчестве будет поставлена точка, ассистенты медиков немедленно сделают женщинам усыпляющие инъекции и наступит заключительная фаза «Тотал мейкапа». Специалисты возьмут двухнедельный тайм-аут, после чего предъявят заинтригованной аудитории свои творения. Две из пяти девушек отсеются, оставшиеся примут участие в финальной схватке. И год после передачи никаких изменений в облике производить нельзя. Категорически запрещается даже пользоваться сильнодействующей косметикой без консультации со спецами «Тотал мейкапа».
Одна из претенденток бьется в истерике, орет, что дальше этого не выдержит. Тем проще, на сцене только четыре…
И незаметно происходит вторая революция. Ее не сразу заметили, а когда заметили, злые голоса запричитали, что все было заранее подстроено определенными силами. Что кому-то было очень выгодно ввезти в страну «Тотал мейкап», чтобы под шумок укрепить свои ряды. Шеф ФСБ выступает с докладом, где сообщает о невозможности вести розыскную работу в условиях скорого краха паспортной системы. Правительство, наполовину состоящее из особистов, в течение суток принимает три мудрых решения. Удвоить финансирование спецслужб и позволить им использовать в розыске невизуальные средства контроля. Ввести обязательные электронные паспорта для всех, кому исполняется четырнадцать лет. Запретить частую смену внешности всем, кто замечен даже в мелких нарушениях порядка. Задумано крайне вовремя, общество напугано появлением многоликой преступности и готово на траты.
Не проходит и двух лет, как наличие электронного паспорта на ладони становится обязательным при приеме на работу. Революция, о которой спецслужбы всего мира мечтали сотни лет, свершилась.
5. Управление и федералы
Пуля вошла Милене Харвик в правую глазницу с очень близкого расстояния. Стреляли практически в упор. Судя по положению тела, убийца сначала попал в живот, после чего разворотил жертве ухо, превратив череп женщины в мешочек с раздробленными костями.
Случилось это в туалете нижнего этажа развлекательного центра «Континенталь», возле отделения сетевых игр. Видимо, девушка успела вскочить с унитаза и тут же была пулей отброшена назад. Зачем ее занесло в такой поздний час в заведение, которое посещают лишь мальчишки-подростки, оставалось загадкой. Из архивов следящих камер не выудили ни единого намека на то, что гражданка Харвик хоть раз в жизни до этого забредала в «Континенталь». Скорее всего, ей кто-то назначил встречу в темном и одновременно шумном углу. На скринах безопасности отпечатались бесконечная череда снующих взад-вперед тинейджеров и вспышки цветомузыки.
Эту скудную информацию скороговоркой передал Полонскому старый приятель из убойного отдела. Лейтенант Бекетов обеспечивал ограждение, отгонял любопытных и с тоской в глазах ожидал возвращения начальства. Зычный голосок шефини убойного отдела Януш слышал издалека. Кроме Клементины Фор на месте преступления уже толкались криминалисты и несколько бесцветных личностей в штатском.
– Даже ты, со своим суперпринтом, туда не пролезешь, – позлорадствовал Бекетов. – И вообще, лучше испарись, не то «комиссарша» тебя сожрет!
– Я не могу испариться, жертва – наш сотрудник, – дознаватель приложил ладонь к полицейскому опознавателю.
Бекетов присвистнул:
– Я и забыл… Ты же теперь вон как высоко скакнул.
– Из чего в нее стреляли?
– Земляк, ты не поверишь. Стреляли из настоящего огнестрельного. Этот подонок раздобыл где-то музейный экспонат…
– Бекетов, я пройду, потолкую с менеджерами.
– Сам знаешь, задержать тебя не могу. Только менеджеров из игрового зала уже допрашивают, ты опоздал.
Януш огляделся. За спиной, у остановленных эскалаторов, подпрыгивали любопытные посетители. «Континенталь» продолжал извергать ночное буйство, только отсюда, из игровой зоны, после тщательной проверки выгнали всех геймеров. Потолки плавно меняли цвет с глубоко-фиолетового до розового, десятки театров передавали рекламные версии новомодных боевых геймов, на табло мельтешили цифры результативности. Этаж сетевых игр был разделен на множество секций, по четыре закрытых гейм-боксов в каждой. Между секциями крутились лотерейные барабаны, сверкали барные стойки и проплывали скрины с трансляциями соревнований.
Двери гейм-боксов были распахнуты; в глубине ближайшего Полонский видел сложное металлическое сооружение, напоминавшее центрифугу для подготовки космонавтов. В одном из бархатных гротов, опоясывающих зал, Полонский разглядел трех встревоженных девиц в форменных блузках.
– Доброй ночи, я из отдела дознания, – представился Януш.
– Ничего себе, добрая ночь! – фыркнула одна из крупье.
– Мы уже все рассказали, – испуганно поделилась вторая. – Мы ничего не видели…
Януш присел рядом с ними на диванчик:
– Вы не встречали эту девушку раньше?
– Мы даже не знаем, как она выглядит!
Полонский развернул портативный скрин. Здесь было все, что удалось выудить из открытых файлов «Халвы»: двадцать снимков Милены Харвик из ее актерского портфолио, в разных париках и костюмах, в разной стадии загара, с тату, со скрабстилом и без.
– Какая красивая… – хором протянули девушки. – Нет, в казино она вроде бы не играла.
– Я тут третий год, – пробасила одна из подруг, коренастая, стриженная под боксера. – Такую лапочку я бы запомнила… Вот скоты, да? Наверняка ее бывший лизун!
– Вы ее не помните, потому что она не делала ставок. Но ведь она могла играть в кабинках?
У Януша внезапно появилось чувство, что он вот-вот что-то нащупает. Совершенно ни на чем не основанная уверенность, предвосхищение, что на пути вместо тупика окажется поворот.
– Да… но в гейм-боксах одна детвора, всякие прыщавые недоноски! – фыркнула стриженая. – Сутками просаживают мамкины денежки, за уши не оторвешь.
– Это точно! – поддакнула ее коллега, напряженно наблюдавшая из-за портьеры за суетой возле женского туалета. – Нормальные девчонки в сетевые не заходят, да и выкуплены они.
– Кто выкуплен? – быстро спросил дознаватель.
– Да места же выкуплены, вперед на несколько недель!
Обе девушки притихли, ожидая дальнейших расспросов, но их собеседник сидел, уставившись в одну точку. Он словно приклеился взглядом к четырехцветному значку на форменной блузке крупье. Самый обычный значок, принадлежность к одной из десятков игорных корпораций. Но где-то он уже встречал этот ромбик, совсем недавно.
Януш снова развернул салфетку скрина. Для верности пробежал все свои личные контакты за последнюю неделю. Когда он обнаружил искомое, почувствовал, что еще больше запутался. Слишком много загадок для часа ночи и слишком много совпадений.
– Так вы работаете не в «Континентале»? Этот значок – принадлежность к «Салоникам»?
