взрыв происходит, что даже кабинет вздрогнул, уже чувствуется, что это не просто. Это, наверное, какой-то взрыв был.
Вопрос с количеством взрывов запутался еще накануне, 23 ноября, когда в суде был допрошен учитель физкультуры Руслан Смелов. Смелов в момент нападения вел урок на спортплощадке, видел силуэт убийцы в окне второго этажа, видел, как тот сквозь оконное стекло дважды выстрелил в сторону детей на спортплощадке. Также Смелов видел, как из окна кабинета 310 выпрыгнули ученики Гумирова и Ибрагимов; Ибрагимова Смелов вынес с площадки на руках.
Усмотрев в показаниях Смелова «существенные противоречия» (как и в показаниях всех остальных допрошенных свидетелей), прокурор попросила зачитать показания, данные Смеловым 15 мая 2021 года.
В этих показаниях зафиксирован вопрос следователя Смелову:
«В момент оказания помощи Ибрагимову видели ли вы, как из окна гимназии было выброшено взрывное устройство, которое подорвалось у входа в подвал? Если да, то кем оно было выброшено?»
На странный вопрос следователя Смелов ответил отрицательно, но вопрос от этого не перестает быть странным, ведь в обвинении нет ни второго взрывного устройства, ни взрыва у подвала.
Директор гимназии
28 ноября суд допросил директора гимназии № 175 Амину Валееву. Валеева также заявила, что в школе было несколько взрывов, а не один.
— Давайте насчет взрывов, — остановил Валееву прокурор Уразбаев, когда она в своем рассказе впервые произнесла это слово во множественном числе. — Вы говорите: «взрывы». Взрывов много было или один?
— Мне показалось, что более двух, потому что очень сильно, — ответила Валеева.
— Вы отличаете взрыв от выстрелов? — уточнил прокурор и, не получив сразу ответа, добавил: — Выстрелы, хлопки, которые вы слышали, они отличались друг от друга по силе? Какой-то один отдельный можете выделить из общего количества хлопков?
— Ощущение было такое, что взрывается и стреляют везде, я даже не могла определить, сколько человек, — ответила Валеева, глотая слезы.
— Как вы поняли, что взрывается везде? Только звуки вам об этом сказали?
— Нет, сотрясалось все.
— Сотрясалось как? Дверь, стены?
— Дверь в мой кабинет, которая выходила в коридор, ее снесло.
— Это было единственный раз, когда дверь снесло и все затряслось? Это один раз было? — продолжал уточнять Уразбаев.
— Нет. Не менее двух это точно. Ощущение было, что был не один взрыв, — уверенно ответила директор гимназии.
Также Валеева заявила о выстрелах после задержания Галявиева, но в этом уже не была так тверда.
— В то время, когда приехала Росгвардия, эвакуация уже закончилась? — спросил Уразбаев.
— Нет, там еще стреляли, — ответила Валеева.
— Стреляли еще? — словно не поверил своим ушам прокурор. — То есть, выстрелы были уже в то время, когда приехали сотрудники полиции?
— По-моему, да, если я не ошибаюсь, — осеклась Валеева.
— А когда вы ходили уже по школе, стрельбы не было?
— Нет.
Судья Айрат Миннуллин спросил, может ли Валеева назвать количество выстрелов, которые она слышала.
— Очень много, — ответила директор.
— Как вы считаете, они были на первом этаже, или и на других этажах тоже?
— Вы знаете, может быть, чисто субъективно, но у меня было ощущение, что это и слева, и справа, и сверху, и снизу… Было полное ощущение, что очень много выстрелов, и сообразить, откуда они идут…
Валеева плакала все время, пока давала показания, и покинула зал в слезах, при поддержке судебного пристава.
Учителя Поликарпова и Гильмуллина
В момент нападения на гимназию учитель математики Анастасия Поликарпова вела урок у 7В на первом этаже в кабинете 108. Почти сразу после начала урока она услышала «громкие звуки, грохот», «два или три выстрела». Поликарпова выглянула из кабинета узнать, что произошло, и увидела на полу недалеко от двери тело женщины от ног до пояса. По одежде она поняла, что это Венера Айзатова. Рядом с телом, левым боком к Поликарповой, стоял «подсудимый», весь в черном и в черной маске: «Он смотрел на меня, я смотрела на него»; «в его глазах не было агрессии или злобы, они просто были пустыми». В этот момент Поликарпова не почувствовала угрозы со стороны человека в черном и даже хотела подойти к Айзатовой, решив, что той стало плохо. Тут раздалось объявление директора, и Поликрапова поняла, что «происходит ужасное». Женщина закрыла дверь и держала ее руками. Она держала дверь изо всех сил, поэтому не смогла ответить на вопрос, пытался ли убийца войти в кабинет. Дети открыли окно и стали выпрыгивать на улицу. Поликарпова встала на подоконник последней, в этот момент раздался взрыви ее выбросило на улицу взрывной волной.
Учитель Дина Гильмуллина во время нападения на гимназию была беременна и, к умилению секретаря суда и женской части прокурорской команды, пришла в суд с грудным ребенком, который тоже на свой лад пытался давать показания. Его отвлекали погремушкой.
«Я вела урок в кабинете 107. В классе я была с Венерой Султановной: я вела урок, она проверяла тетради. Середина урока — мы слышим хлопки: сначала один хлопок, потом второй. Мы с Венерой Султановной посмотрели друг на друга, испугались, подумали, что в столовой что-то случилось. Потом Венера Султановна вышла, дверь оставила открытой, то есть, я ее видела в коридоре. И я смотрю — она уже обратно бежит, и я уже слышу опять хлопок, и в нее уже стреляют, и она лицом падает на пол.
Я уже пониманию, что это нападение на школу и сразу детям говорю: «Давайте до конца класса, легли на пол», и сразу сама пока иду в конце класса открываю окна, чтобы дети в случае необходимости смогли спрыгнуть с окна. Почему мы сразу не спрыгнули — потому что я не была уверена, что территория школы безопасна.
Дети легли на пол, не шумим. Потом было объявление директора, чтобы мы закрылись в кабинетах. Но в это время я не закрыла кабинет, потому что мы уже были в конце класса за партами и дети уже легли на пол.
Потом был взрыв: то ли это было в кабинете, то ли в коридоре. У меня уши оглохли, на партах вижу, что уже что-то начинает дымиться. И потом я детям говорю: «Давайте, спрыгнули с окошка!». Два окна были открыты, и дети начали прыгать. Я отвела их за территорию школы».
Нападавшего Гильмуллина не видела.
Все это оба учителя рассказали в суде 30 ноября. В показаниях Гильмуллиной важно, что она оставила дверь кабинета открытой настежь, но убийца почему-то не стал заходить в кабинет. Как будет видно далее из показаний самого Галявиева, он зачем-то солжет и скажет, что не смог попасть в кабинет 107, как планировал,
