Ваз, кусавший губы на протяжении всего этого монолога, все-таки не выдержал и расхохотался.
– Тебе смешно, – укоризненно покачал головой Фариам. – А я регулярно выслушиваю жалобы на эльфов. Надоело уже! Вот возьму и издам указ, по которому каждый эльф, пойманный на месте… преступления, должен будет жениться! Сразу гостей поубавится!
Отсмеявшись, Ваз поднял руки и с улыбкой сказал:
– Нет, вот такого, пожалуйста, не устраивай. Я скажу стражам на границе, чтобы поутихли со своими играми.
– Да уж постарайся, – Фариам серьезно кивнул и глянул на меня: – Больше вопросов нет?
– Есть. Как насчет передачи способностей? Или вы уже забыли про это дело? Много сразу я передать не смогу, но хотя бы интуицию скопировать нужно обязательно.
Все присутствующие согласились, и так как Ренарду эта операция была уже не нужна, я быстро сделал три копии своего радужного цветка и передал их остальным. Также я поделился с Миром своими навыками рассветной школы, а у Ваза еще и умудрился банально спереть знание темноэльфийского языка, который у лесных эльфов назывался староэльфийским и изучался только энтузиастами, каковым я никогда не являлся. А тот эльфийский, на котором говорил я, в Фантаре считался простонародным. Именно поэтому меня прекрасно понимала Альвана, приняв за эльфа, но все равно, пользуясь возможностью, я на всякий случай заполнил пробел в своем образовании. Кстати, Ваз так ничего и не заметил, лишь поинтересовался, как это я наловчился так быстро передавать знания другим, на что я, посмеиваясь, списал все на частую практику. Нет, я, конечно, подозревал, что это было еще одной моей характерной особенностью, но про свою «темность» старался никому лишний раз не напоминать.
После этого совет официально завершился, и мы вышли, давая возможность солдатам собрать штабную палатку. Мирин и Ваз ушли к своим, чтобы проконтролировать окончание сборов, а Ренард простился уже насовсем, забрав мою книгу и отправившись заниматься проблемами выселения. Напоследок он попытался меня еще раз уговорить отправиться к своему народу, но я лишь ответил:
– Нет, брат, у меня свой путь.
Потом я обнял повесившего нос Ренарда, посоветовал не раскисать и пожелал удачи. Фариам тоже пожал руку своему новому брату и тепло с ним попрощался. Когда тот умчался, пообещав через некоторое время доставить Викерна под конвоем, я сказал королю:
– А теперь о кошках.
– О каких кошках?
– О моих Кэльвах. Дело в том, что умер-то я без дураков, поэтому клятва верности нас уже не связывает. Вчера я осмотрел мельком своих парней и заметил, что то плетение, которое я им ставил в ауры, тоже частично разрушилось… Хотя далеко не частично, чего уж тут лукавить. Видимо, в моей ауре было столько энергии, что она сожгла не только основное плетение, но и спалила все каналы связи с парнями, затронув при этом и их самих. В общем, остались от моих плетений жалкие ошметки, которые практически ни на что влиять не могут, так как энергию совсем не потребляют, но все еще могут быть опасны, поскольку их действие я предугадать не могу. Ясно одно – базовые постулаты клятвы они держат, то есть ребята ни отряд, ни страну предать не смогут, но все остальное безвозвратно утрачено. Так что я не могу больше оставаться их командиром… Да и не хочу, если честно. Навоевался уже по самое не балуйся! Придется тебе принимать их к себе на службу уже как вольных наемников и использовать либо в качестве личной гвардии, либо как телохранителей или же еще как-нибудь. Главное, что они в армии уже оставаться не могут. Бывшим наемникам – по кодексу не положено, а старожилам – как-то не по совести.
– Это ты так тонко намекаешь, что я с ними должен контракт подписать и оплату повысить? – усмехнулся Фариам.
– Нет, это я тебе прямо говорю – должен! Иначе просто уйдут они со службы, так как штраф вполне могут выплатить, да и подадутся на вольные хлеба, а тебе оно надо? Таких профессионалов терять?
– Алекс, не кипятись, – миролюбиво сказал король. – Я понимаю, что ты за своих ребят стоишь горой, и обижать их никак не собираюсь. Признаюсь тебе, я и сам думал широко использовать их таланты в… определенных целях.
– Да не темни, – махнул рукой я. – Хотел сделать из них разведчиков, чего уж тут скрывать.
– Ну… в общем, да. А ты уверен, что они не откажутся от моего предложения, когда ты уйдешь?
– В большинстве уверен, а некоторые наверняка захотят оставить службу. Я с ними по этому поводу еще не говорил, так что предполагать пока ничего не буду.
– Когда станешь это с ними обсуждать, пообещай всем, кто останется, полсотни золотых в месяц и жилье в столице, – сказал Фариам.
– Всего полсотни? – удивился я, вспомнив грабительские цены Марда.
– А чем тебя не устраивает эта сумма? Да у меня сотники получают меньше!
– А они обладают умениями рассветной школы? – ехидно заметил я. – Да, кстати, а где мастер Лин? Что-то я его не видел. Он хоть не сильно пострадал?
Фариам опустил взгляд, но подтвердил:
– Нет, даже царапины не получил ни одной. Он еще вчера собрал всех своих учеников… тех, кто остался в живых, и отправился прямиком в столицу.
– Мда… – протянул я.
Нет, я понимаю, что потери в войне неизбежны, но Лина было очень жалко. Лишиться в одночасье стольких своих воспитанников… Но, нужно признать, помощь он нам оказал просто неоценимую. Если бы не его ученики, вряд ли наше войско смогло бы удержать строй.
– Фар, а проясни мне еще один момент, – повернул я разговор в сторону, вспомнив о маленькой неувязке. – Если всех погибших похоронили еще вчера, то почему мне не пришлось выкапываться из общей могилы? Или вы предполагали возможность моего возвращения?
– Алекс, особ королевской крови не хоронят рядом с простолюдинами. Так что твое тело просто приготовили к отправке в Гномьи горы, чтобы со всеми почестями поместить в старинный склеп семьи эр’Таррин, – пояснил брат.
– Вот оно что… – протянул я.
В этот момент мой желудок жалобно квакнул, напоминая о себе.
– Слушай, у тебя пожрать ничего нет? – поинтересовался я у Фариама.
– Нет, – с улыбкой садиста ответил король. – Меньше спать нужно было! Пришел бы утром, позавтракал бы со всеми.
– Ох и злые вы все! – вздохнул я и пошел к своим ребятам, оставив Фариама разбираться с хозяйственниками и подошедшими командирами.
Когда я вернулся к парням, уже полностью собравшимся и готовым отправиться в обратный путь, то наткнулся на внимательные взгляды, в которых прочел ожидание и плохо скрываемое веселье. Недоумевая, к чему бы это, я жалобно спросил:
– Парни, у вас пожрать что-нибудь есть?
Мой вопрос был встречен диким смехом. Парни ржали как кони, хватаясь за животы, а Крот хлопнул Даркина по плечу и произнес свое традиционное: «Я же говорил!» Как мне объяснили отсмеявшиеся ребята, они поспорили по поводу того, какими будут мои первые слова, обращенные к ним. Даркин, оказавшийся в меньшинстве, заявлял, что первым делом я спрошу, все ли готовы, а вот Крот оказался намного догадливее. Когда Трит опять не дал голодающему мне преждевременно скопытиться и выделил еду из своих запасов, остальные начали обмениваться впечатлениями о похоронах. Нет, рассказывали не о том, кто сколько трупов закопал, а о том, что кочевники оказались довольно богатыми личностями, поэтому состояние ребят в среднем увеличилось на тридцать золотых, не считая украшений. По-моему, именно из-за этого работали все не покладая рук, так как по закону военного времени на трофеи простых солдат никто и не думал покушаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
