Мерфи двинулся прочь.
Снук подумал о том унизительном страхе, который он испытал три года назад, взглянув в покрытое пятнами светящееся лицо Планеты Торнтона, приближающейся к Земле. Инстинкт подсказывал ему, что, может статься, Гарольд Харпер, будучи столь же неподготовленным, тоже столкнулся с неведомым.
— Если ты подождешь, пока я обуюсь, — крикнул он Мерфи, — я пойду с тобой к шахте.
Национальная шахта номер три республики Баранди представляла собой одну из самых современных шахт в мире и была почти лишена тех примет, которые обычно ассоциируются с традиционными методами добычи полезных ископаемых. Ствол шахты пробили с помощью мобильного паразвукового излучателя, превращавшего глину и камень в мономолекулярную пыль. Если не считать подъемных механизмов, главной приметой шахты служило огромное количество змеящихся вакуумных труб, отсасывающих пыль от ручных излучателей на рабочих уровнях. Пыль потом перекачивалась на расположенный неподалеку перерабатывающий завод, где ее использовали в качестве сырья для выпуска превосходного цемента.
Лишь одна черта роднила эту шахту с другими, где добываются ценные минералы, — жесткая система охраны. Преподавательская работа позволяла Снуку свободно посещать внешний круг административных зданий и складов, но он никогда не был за единственными воротами в ограде, окружающей место спуска под землю. Пока вооруженные охранники просматривали его документы, он с интересом оглядывался вокруг. Около пропускного пункта для шахтеров стоял военный джип со звездой и мечом на борту — эмблемой барандийского правительства.
— Высочайший гости? — спросил Снук, показав Мерфи на машину.
— Приехал полковник Фриборн. Он бывает здесь примерно раз в месяц и лично проверяет состояние охраны. — Мерфи раздраженно двинул себя по скуле. — Именно сегодня мы могли бы, конечно, обойтись и без этих неприятностей.
— Это такой здоровенный тип с вмятиной на черепе?
— Он самый, — Мерфи удивленно взглянул на Снука. — Ты с ним встречался?
— Один раз. И довольно давно.
По прибытии в Баранди Снука допрашивали несколько армейских офицеров, но особенно ему запомнился полковник Фриборн. Он подробно расспрашивал его о причинах отказа обслуживать барандийские самолеты и задумчиво кивал каждый раз, когда Снук давал намеренно глупые ответы. В конце концов, сохраняя доброжелательность в голосе, Фриборн сказал:
— Я важный человек в этой стране, я друг президента, и у меня нет времени, чтобы тратить его на белых иноземцев, на тебя тем более. Если ты не начнешь отвечать на мои вопросы нормально, тебя вынесут отсюда с таким же черепом, как у меня.
В подтверждение своих слов он взял трость с золотым шаром на конце и аккуратно приложил его к вмятине на своей бритой голове. Эта маленькая демонстрация тут же убедила Снука, что в его же интересах будет подчиниться. Воспоминание о том, как его мгновенно запугали, все еще было живо в памяти, и он попытался выкинуть эти мысли из головы как непродуктивные.
— Я уже не слышу Харпера, — сказал Снук. — Может, он успокоился.
— Надеюсь, — ответил Мерфи и повел его через площадь из твердой утоптанной глины к трейлеру с красным крестом на боку.
Они поднялись по деревянным ступенькам в приемную, где, кроме складных кресел и плакатов Всемирной организации здравоохранения, ничего не было. Гарольд Харпер, широкоплечий, но очень худой мужчина лет двадцати пяти полулежал в одном из кресел, а через два кресла от него, сохраняя профессиональную невозмутимость, сидел чернокожий санитар с внимательными глазами. При виде Снука Харпер криво улыбнулся, но ничего не сказал и не пошевелился.
— Мне пришлось сделать ему укол, мистер Мерфи, — сказал санитар.
— В отсутствие врача?
— Полковник Фриборн приказал.
Мерфи вздохнул.
— Власть полковника не распространяется на медицинские проблемы.
— Шутите? — Лицо санитара исказила карикатурная гримаса возмущения.
— Мне совсем не улыбается получить вмятину в башке.
— Может быть, укол не такая уж плохая идея, — сказал Снук, подходя к Харперу и опускаясь рядом с ним на колени. — Эй, Гарольд, что случилось? Что там насчет призраков?
Улыбка Харпера растворилась.
— Я видел его, Гил.
— Тебе крупно повезло. Я за всю свою жизнь не видел ни одного.
— Повезло? — Взгляд Харпера ушел в сторону, сфокусировавшись, казалось, на чем-то вне пределов комнаты.
— Что ты видел, Гарольд? Рассказывай.
Харпер заговорил сонным голосом, изредка срываясь на суахили.
— Я был на восьмом уровне, в дальнем конце южного коридора… Пошла желтая глина, потом камни… Нужно было переналадить проектор, но я знал, что скоро конец смены… Обернулся назад и увидел что-то на полу… Маленький купол, как верхушка кокосового ореха… Светящийся, но я мог видеть сквозь него… Попробовал коснуться, а там ничего… Снял «амплиты», чтобы лучше разглядеть, ну, знаешь, как это бывает? Машинально. Но там почти нет света… Без очков ничего не видно… Я их снова надел и… И там… — Харпер умолк и тяжело, размеренно задышал. Его ноги чуть шевельнулись, словно мозг еще не совсем подавил желание бежать прочь.
— Что ты увидел, Гарольд?
— Там была голова, а моя рука оказалась внутри нее…
— Что за голова?
— Не как у человека… Не как у зверя… Размером примерно вот такая. — Харпер раздвинул руки и согнул пальцы, словно держал футбольный мяч. — Три глаза… Все три около макушки… Рот внизу… Гил, моя рука была прямо внутри этой головы. Прямо внутри…
— Ты что-нибудь почувствовал?
— Нет, я сразу же ее отдернул… Я был в тупике, деться некуда… Так что я просто сидел там…
— И что случилось?
— Голова чуть повернулась, рот шевельнулся… Но звука не было… Потом она снова опустилась в камень. И исчезла…
— В камне была дыра?
— Нет, там ничего не было. — Харпер взглянул на него укоризненно. — Я видел призрака, Гил.
— Ты мне можешь показать точное место?
— Могу. — Харпер закрыл глаза, и голова его склонилась в сторону. — Но не буду… Черта с два я туда еще спущусь… Никогда… — Он откинулся назад и захрапел.
— Эй, Флоренс Найтингейл! — Мерфи ткнул санитара в плечо. — Сколько ты ему вкатил?
— Не волнуйтесь, ничего с ним не будет, — ответил тот обиженно. — Мне уже приходилось вводить снотворное.
— Не дай бог с ним что случится, парень. Через час или около того я зайду проверю. Ты уложи его получше и присмотри за ним.
Большой и уверенный в себе Мерфи по-настоящему беспокоился о Харпере, и Снук неожиданно для себя почувствовал к нему уважение и симпатию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
