Выждав, когда схлынет вал ответов, Аркадий продолжил.
— Приятно слышать такое единодушие. Да, для того чтоб уцелеть, мы должны грабить не только для себя, но и для войска, выделяя ему большую часть добычи, чем раньше. Сразу скажу, что казацкий…
Аркадий хотел сказать "карман", в последний миг усомнился, что его все поймут, хотя карманы вокруг наблюдались, и после короткой заминки продолжил.
— …казацкий кошель от этого не пострадает. Потому как добыча возрастёт в цене. Кстати, пане Хмельницкий, вот вы совершенно обоснованно требуете поддержки от войска Донского порохом, ракетами, другим снаряжением. Между тем, у войска Запорожского есть немалая казна, в данный момент радующая разве что карасей и раков. Было бы справедливо, что бы её часть пошла на улучшение вооружения всех казаков, в том числе и сечевиков.
Наезд был для Богдана Зиновия наверняка неожиданным, но не смутил его ни в малейшей степени. Ответ последовал незамедлительно.
— Согласен. Запорожское войско пришлёт деньги на вооружение. Только вот есть у нас беспокойство, не слишком ли тонкие стволы делают кузнецы для новых ружей?
— О, не беспокойтесь! — не посрамил славы чародея Аркадий, ответив также сразу, матюкая про себя чёртова гетмана. Эта информация не предназначалась для такого большого количества ушей за столь значительный срок до использования винтовок. — Новые ружья ещё будут наводить ужас на наших врагов.
Здесь на Москаля-чародея обрушился вал вопросов. Все атаманы желали знать, что за новые ружья делаются для войска, почему они не слышали о них раньше, зачем их делают с тонкими стволами, и т. д., и т. п.? Приходилось считаться, что работал он и за деньги из войсковой казны, отчитываться тоже был обязан. С идеей хранения втуне грозного оружия согласны были не все.
— Если есть оружие, которого так не хватает в войске, сам же говорил, почему оно не пущено в дело?!
Аркадию с огромным трудом удалось успокоить старшину, отделавшись общими словами и избегнув подробного рассказа о новых винтовках. Помогло то, что его поддержали несколько наиболее авторитетных атаманов, среди прочих, подставивший его Хмельницкий, и то, что оружие только собирались делать. Когда сквозь общий ор эта информация дошла до атаманов, они поутихли. Что дало возможность Москалю-чародею оправдаться дополнительно.
— Многие помнят, сколько мы мучились с новыми ракетами, сколько неприятностей у нас из-за них было. Новые ружья также не только не испытаны, но даже не сделаны. Поэтому получится ли то, что нами задумано, или выйдет из этого один пшик, один Бог ведает. Будут ружья, готовые к бою, тогда и будет разговор.
Аркадий, опять взмокший, как будто выкупался в собственном поту, собирался уже садиться, когда вспомнил о недостроенных кораблях.
"Вот ушлый жук, этот Хмельницкий, два раза из-за него вспотел. Сволочь! Стоило мне тявкнуть о подотчётных ему деньгах, как он тут же организовал мне неприятности. Но, гадом буду, а выплатить мне половину их казны заставлю. Из-за него обещание голландцу чуть не забыл".
Аркадий попросил тишины и вкратце рассказал о возникшей проблеме. Суда заложены, частично построены, но для их достройки сухого дерева нет. И взять его неоткуда.
— Потому как сушить нам его просто негде. Дерево для кораблей сохнет не один год, за это время набегут татары и сожгут древесину. А земель, до каких не могли бы достать их чамбулы, ни на Дону, ни в Запорожье нет. Пока висят над нами ногайцы…
Аркадий махнул рукой, многие, очень многие его проекты оставались проектами из-за татарской опасности. Атаманы, жившие при ней десятилетиями, его прекрасно поняли.
— Но я придумал, как хотя бы закончить те три судна. Мы захватили много галер, атаман Каторжный уже говорил, что для них не хватает людей. Совершенно спокойно можно пару галер разобрать, а доски отдать на достройку новых судов, куда более опасных для врагов, чем обычные галеры.
Успокоившиеся было атаманы снова возбудились и заорали. Кто-то поддерживал предложение Москаля-чародея, другие сильно возражали. Одним не нравилась сама идея — разбирать уже готовый военный корабль ради строящегося. Тем более ещё неизвестно, что у строителей получится. Другие были сторонниками гребного флота, который, как известно, может при любой погоде плыть куда надо (что на самом деле далеко не так). Новые суда строились чисто парусными, для штиля или противного ветра непригодными, считали они. Решающим оказалось слово Каторжного.
— Галер у нас сейчас больше, чем нужно. Если потом ещё понадобятся, отнимем у турок. А новые корабли будут с большими, чем на галерах, пушками. Слыхали, о чём Москаль-чародей предупреждал? Он в таких делах не ошибается.
Продолжать спор из-за пары галер, когда их столько нахватали, не стали даже самые стойкие приверженцы гребного флота.
Затем выступил характерник Свитка, доложил о положении в Османской империи и Речи Посполитой. В обоих государствах было неспокойно. В Стамбуле валиде-ханум, съев очередного визиря, по слухам (Свитка не уточнил, что эти слухи распространяются по его приказу) оказалась в опасном положении; султан Мурад требует казни своих братьев, что может обернуться опалой и для неё. А нелады в государстве дают хорошие возможности его врагам. Например, нам. В Речи Посполитой по-прежнему властвуют магнаты, вознамерившиеся совсем извести православную веру, обратив людей в богопротивное католичество. Утеснения обрушились не только холопов, н и на вольных селян, да и городским православным мещанам доставалось изрядно. Особо жестоки и беспощадны жиды-арендаторы, получившие за последние десятилетия немалую власть. Есть сведения, что некоторые из магнатов, например, Вишневецкие, уже посматривают с вожделением и на земли запорожских вольностей. Простой люд часто восстаёт против утеснителей, однако без военной поддержки противостоять панским отрядам не сможет.
Потап Петров доложил о поездке в Москву. Отношение к казакам там в этом году сильно улучшилось. Фактическое прекращение татарских набегов радовало правительство, что позволило при покровительстве князя Черкасского получить твёрдое обещание ещё одного жалованья хлебом и порохом. Воеводы по пути на Москву сильно уменьшили аппетиты в хабарах. На Дон стали свободно пропускалось охочих людей из России.
Есаул Фёдор Иванов отчитался о наблюдении за прикубанскими степями. В них были замечены небольшие отряды калмыков, видимо, оценивавших землю для переселения.
Постановили много чего. В том числе за месяц отправить попавших вместе с освобождёнными пленниками турок обратно домой. Для маскировки засылаемых туда агентов и распространения слухов. Доделать заложенные корабли. Разрешить Москалю-чародею строить то, что он считает нужным, и выделить для этого деньги из войсковой казны…
Выходя из помещения, Аркадий осведомился у Осипа Петрова об Острянице, которого хотел расспросить о Левобережной Малой Руси.
— А что, его так и не было?
— Я выглядеть здесь не смог.
— Дома у него никого не было, думал, что он с семьёй в своём таборе, который ему разрешили собрать, послал и туда гонца. Должен был успеть, но потом так завертелся, что забыл и про гонца, и об Острянице. Может, занемог, потому не приехал?
— Возможно, и заболел. Только есть у меня какое-то нехорошее предчувствие…
— Вам, колдунам, виднее. Сегодня же учиню розыск.
— Да не колдун я! Сколько раз можно об этом говорить?
— Ага, а я святой инок.
Аркадий махнул с досады рукой (сплюнуть не решился). Ладно, когда его колдуном считают простые казаки, но атаманам же он всё сам рассказывал…
Уже по пути домой Аркадия, шедшего с Васюринским, опять перехватил Хмельницкий. Попаданец полз домой совершенно без сил и уж тем более не был настроен на общение со знаменитым хитрецом. Иван относился к нему также сложно. Признавал храбрость и воинскую доблесть, но не любил за ту самую хитрость. Умел Богдан Зиновий выглядеть хорошо в глазах и ваших и наших. Однако пришлось Аркадию пригласить знаменитого гетмана к себе на чарку горилки.
В гости нынешний кошевой атаман Сечи напросился, желая узнать больше о новых винтовках. Отговорки Аркадия на совете его не удовлетворили. Куда денешься, ссориться с таким человеком — рисковать всем делом. Пришлось попаданцу выкладывать правду.
Делать сложные, с колесцовым замком, винтовки в Диком поле было некому. То есть было несколько кузнецов, дай им токарные и сверлильные станки, справились бы. Тратя на это всё своё время. Куда эффективней было сделать дульнозарядные нарезные штуцеры с простым, кремнёвым замком, но стрелять из них пулями Минье, не нуждающимися в забивании молотком. Кстати, и летели такие пули вдвое дальше обычных шариков. Новацией Аркадия был и меньший калибр новых винтовок. Особенно, по сравнению со всеми армейскими ружьями того века.
