Ого!
Посмотрев дату, она увидела, что поручение было послано в конце января, спустя несколько часов после ее посещения.
Это значило, что, прежде чем нанести Арманскому следующий визит, ей придется подправить кое-что в системе автоматического наблюдения.
Глава 22
Вторник, 29 марта — воскресенье, 3 апреля
Во вторник утром Лисбет Саландер зашла в картотеку Главного управления криминальной полиции и сделала запрос на имя Александра Залаченко. Там он не значился, что и неудивительно: насколько ей было известно, он ни разу не представал в Швеции перед судом и даже не числился в переписи населения.
В регистр криминальной полиции она заходила под видом комиссара Дугласа Шёльда пятидесяти пяти лет, работающего в полицейском округе Мальме. И тут она испытала небольшое потрясение: ее компьютер вдруг запищал и в меню замигала иконка, подавая сигнал о том, что кто-то разыскивает ее в чате ICQ.
Первым ее побуждением было вырвать из гнезда вилку и отсоединиться, но она быстро одумалась. В компьютере Шёльда не было программы ICQ, она вообще редко имеется у пожилых людей, а чаще используется для общения молодежью и опытными пользователями.
А это означало, что кто-то ищет именно ее. Выбор в этом случае был небогатый. Она включила ICQ и написала:
Что тебе надо, Чума?
Тебя, Оса, нелегко застать. Ты когда-нибудь заглядываешь в свою почту?
Как ты меня нашел?
По Шёльду. У меня тот же список. Я подумал, что ты выбрала пользователя с наибольшим доступом.
Что тебе надо?
Кто такой Залаченко, которого ты запрашивала?
Не суйся не в свое дело!
Что такое происходит?
Чума, иди к черту!
Я-то думал, что это у меня, как ты выражаешься, проблемы по части социальной адаптации. Но если верить газетам, то по сравнению с тобой я совершенно нормальный.
´l.
Сама себе покажи палец! Тебе нужна помощь?
Лисбет немного подумала. Сначала Блумквист, теперь — Чума! Народ наперебой рвется ей помогать. С Чумой была одна проблема — он был нелюдимый отшельник, весил сто шестьдесят килограммов и общался с окружающим миром исключительно по Интернету. Если сравнивать с ним, то Лисбет Саландер была активным участником общественной жизни и чуть ли не душой любой компании. Не дождавшись ответа, Чума отщелкал следующую строчку:
Ты здесь? Тебе нужно помочь выбраться за границу?
Нет.
Почему ты стреляла?
Заткнись!
Ты собираешься застрелить еще кого-нибудь, и должен ли я бояться за себя? Ведь я единственный человек, кто может тебя выследить.
Не суйся в чужие дела, тогда нечего будет бояться.
Я и не боюсь. Если тебе что-нибудь понадобится, найдешь меня в хот-мейле. Может, тебе оружие нужно? Новый паспорт?
Ты социопат.
Это по сравнению с тобой-то?
Лисбет отключила ICQ, села на диван и стала думать. Через десять минут она снова открыла компьютер и послала Чуме по хот-мейлу следующее сообщение:
Прокурор Экстрём, начальник следственного отдела, живет в Тэбю. Женат, у него двое детей и есть скоростной Интернет, проведенный на виллу. Мне может понадобиться доступ к его лэптопу или домашнему компьютеру. Я хочу читать его в реальном времени. Hostile takeover с зеркальным жестким диском.
Она знала, что Чума редко выходит из своей квартиры в Сундбюберге, и потому надеялась, что у него найдется под рукой какой-нибудь расторопный подросток для поручений во внешнем мире. Письмо она отправила без подписи. Это было излишне. Ответ пришел, когда она спустя пятнадцать минут включила программу ICQ.
Сколько заплатишь?
10 000 на твой счет + расходы и 5000 твоему помощнику.
Я дам о себе знать.
Электронная почта от Чумы пришла утром в четверг, и все послание состояло из ftp-адреса. Лисбет удивилась: результата она ожидала не раньше чем через две недели. Произвести «враждебное поглощение» даже при помощи гениальной программы Чумы и специально разработанного оборудования было делом сложным и кропотливым. В ходе этого процесса информация постепенно закачивалась в чужой компьютер килобайт за килобайтом, пока не возникала новая программа. Скорость процесса зависела от того, как часто Экстрём пользуется своим компьютером, а после его завершения требовалось еще несколько дней на то, чтобы перевести всю информацию на зеркальный жесткий диск. Сорок восемь часов — это был не просто рекорд, а нечто теоретически невозможное. Лисбет преисполнилась восхищения и вызвала его ICQ:
Как тебе это удалось?
У четырех членов семьи есть компьютеры. И представляешь себе — у них нет брандмауэра! Безопасность на нуле. Достаточно было подсоединиться к кабелю и загружать. Мои расходы составили 6000 крон. У тебя столько найдется?
Yes. Плюс бонус за срочность.
Подумав немного, она через Интернет перевела на счет Чумы тридцать тысяч крон. Она не хотела пугать его слишком уж большой суммой. Затем она удобно устроилась на купленном в «ИКЕА» кресле и открыла лэптоп начальника следственного отдела Экстрёма.
За час она прочитала все отчеты, которые посылал тому Ян Бублански. Лисбет подозревала, что, согласно уставу, такие рапорты не должны были выходить за стены полицейского управления, но Экстрём не обращал внимания на требования устава, раз он забрал эти дела с собой и разместил их в частном компьютере, не обеспеченном даже брандмауэром.
Это было лишним доказательством того, что ни одна система безопасности не устоит против тупости собственных сотрудников. Из компьютера Экстрёма она извлекла множество полезной информации.
Сначала она узнала, что Драган Арманский придал двух своих сотрудников в качестве добровольных помощников следственной группе инспектора Бублански. Практически это означало, что «Милтон секьюрити» спонсирует охоту, которую за ней ведет полиция. Их задачей было всеми путями способствовать поимке Лисбет Саландер. «Ну, спасибо, Арманский! Это я тебе еще припомню», — подумала Лисбет. Узнав, кто эти сотрудники, она помрачнела. Бомана она запомнила как человека неприветливого, но вежливого. Никлас Эрикссон же был нечистым на руку ничтожеством, который мошенничал с клиентами, используя свое служебное положение в «Милтон секьюрити».
Лисбет Саландер обладала довольно гибкой моралью. При случае она и сама не погнушалась бы обмануть хозяйских клиентов, но только если они того заслужили, и никогда не нарушила бы обязательства по неразглашению сведений.
Очень скоро Лисбет обнаружила, что утечка информации в прессу происходит через самого начальника следственного отдела Экстрёма. При посредстве электронной почты он отвечал на ряд вопросов, касающихся заключения медицинской экспертизы о Лисбет Саландер и о связях между ней и Мириам Ву.
Третий сделанный ею важный вывод гласил, что группа инспектора Бублански не имела ни малейшего представления о том, где им нужно искать Лисбет Саландер. Она с интересом прочитала отчет о принятых мерах и взятых под наблюдение адресах. Список оказался коротким. Разумеется, в нем числился дом на Лундагатан, а кроме него адрес Микаэля Блумквиста, старый адрес Мириам Ву на площади Святого Эрика и «Мельница», в которой она иногда бывала.
«Вот черт! — подумала Лисбет. — И как меня только угораздило засветиться рядом с Мимми? Надо же было додуматься до такой глупости!»
В пятницу сыщики Экстрёма вышли даже на след группы «Персты дьявола». Лисбет сделала вывод, что теперь они нанесут визиты еще по нескольким адресам, и нахмурилась. М-да, после этого девчонки из «Перстов дьявола», вероятно, навсегда исчезнут из круга ее знакомств, хотя она даже ни разу не встречалась с ними после своего возвращения в Швецию.
Чем дольше она над всем этим думала, тем в большее недоумение приходила. Прокурор Экстрём усердно поставлял прессе информацию, перетряхивая всякое грязное белье. Цель его понять было нетрудно: он зарабатывал себе популярность и готовил почву на будущее, когда ему придется выдвигать против нее обвинение.
Но почему же он смолчал о полицейском расследовании 1991 года? Ведь это стало непосредственным поводом ее направления в больницу Святого Стефана. Почему он держит в тайне эту историю?
Лисбет вошла в компьютер Экстрёма и целый час занималась просмотром его документов. Закончив эту работу, она закурила сигарету. Она не нашла ни одной ссылки на события 1991 года, и приходилось сделать неожиданный вывод: он просто ничего об этом не знал!
