– Проверим, чья она, – пообещал он. – А пока вот что. Телефон отключать не стоит, а вот если позвонит этот ваш букинист – ничего определенного ему не говорите.
– А вдруг он будет настаивать, торговаться?
– Дайте понять, что сомневаетесь, но наотрез не отказывайте. Пусть думает, что вы с ним торгуетесь. Кстати, когда обыскивали вашу квартиру, дверь взламывали?
Олег признался, что замки были просто открыты. Сейчас они исправно действуют – никаких следов взлома.
– Тогда на время перемените место жительства, – посоветовал следователь. – И оставьте мне ваш мобильный телефон, я на днях позвоню. Одним словом, без моего звонка ничего не предпринимайте. И еще – где это ваше хранилище?
Записав все адреса и телефоны, он признался, что никак не ожидал от своего дела подобного оборота. И снова взглянул на карты. Было видно, что он колеблется. Тамара поняла:
– Вы хотите оставить их у себя?
– Да, здесь будет надежнее… Только под каким соусом их оформлять? – засомневался тот. – Как вещдок? Имущество-то государственное.
Пара провела в коридорах и кабинетах еще около часа. Они снова давали разнообразные показания, подписывали бумаги. И когда оказались на улице – уже без своего драгоценного и проклятого груза, – оба с облегчением вздохнули.
– Куда ты думаешь переехать? – спросила Тамара. Она задала этот вопрос будто вскользь, но Олег понял ее волнение. Ему вспомнились ее слова: «Едва влюбившись, я сразу думаю о том, как меня бросят…»
– Лучше всего – к моей маме, – сказал он. – Она будет очень тебе рада. В общем, я ничего не боюсь, могу остаться и дома, но вот ты… Я ведь теперь не один.
Женщина ничего не сказала. Но даже ее молчание было красноречиво и благодарно. Они уже садились в машину, когда Тамара неожиданно сказала, что она тоже не боится Семена Федоровича. Он для этого слишком нелеп и суетлив. А уж Кирюша! Ей, скорее, страшно за него самого – как бы не рассыпался от дряхлости.
– Но ты же понимаешь, что убивал кто-то другой! – возразил Олег. – Думаю, что это некто посильнее старого букиниста или Кирюши.
Та замялась. А потом с нервным смешком призналась, что знакомство с матерью Олега пугает ее намного больше, чем встреча с возможным убийцей.
– Ничего себе, комплимент для мамы! – возмутился он. – Чего ты вообще боишься?
– Ну, например, – как ты собираешься меня представить?
– Как невесту, – хладнокровно ответил Олег. – Сестра возмутится, но зато мама будет сдувать с тебя пылинки!
Тамара неуверенно улыбнулась.
* * *
И все-таки к маме они не поехали. Тамара сочла собственную квартиру намного более удобным местом, хотя и не слишком безопасным. Ясно было одно – за время отсутствия хозяйки в ней никто не побывал. Все вещи оказались на своих местах. И Тамара заметила, что вовсе этому не удивляется:
– Теперь они знают, что карты у тебя, тебя и будут выслеживать. Хорошо, что мы поехали прямо сюда! За твоей квартирой наверняка следят и, возможно, во второй раз ее обыщут.
Олегу этот переезд совсем не импонировал, но приходилось мириться. Он даже не захватил денег и теперь жил за счет Тамары. Судя по ее довольному виду, женщине очень все это нравилось.
Весь день телефон звонил, не умолкая. Ученики интересовались, когда будут возобновлены занятия, а учительница вела с ними дипломатичные переговоры, уверяя, что небольшой перерыв не наносит ущерба учебе. Позвонил Валерий и с упорством маньяка потребовал, чтобы жена назначила ему встречу. Тамара отказала с таким легкомысленным смехом, что Олег рассердился:
– Еще решит, что ты кокетничаешь!
– Плевать! Главное, что мне весело. Знаешь, ведь Лика в самом деле ушла.
– И ты этому очень рада?
На миг призадумавшись, Тамара ответила, что скорее рада, чем нет. А в особенности рада тому, что эта Лика стала ей глубоко безразлична. Вот если бы это случилось еще месяц назад…
Олег ни на час не отключал свой мобильный телефон и постоянно ждал звонка от Семена Федоровича. Однако тот отмалчивался. Зато утром следующего дня позвонил следователь и попросил их нанести повторный визит.
Его инструкции отличались предельной лаконичностью. Если букинист все-таки решится позвонить, нужно согласиться на встречу и продажу карт. Для виду можно поторговаться, но самое главное – не слишком повышать цену, иначе тот может отступиться. Сообщать какие-либо новости следователь решительно отказался. При беседе присутствовал другой милицейский чин, за все время не сказавший ни слова. После Тамара призналась, что видела его впервые.
– Им все-таки стоило нам кое-что объяснить, – пожаловалась она, когда инструктаж был закончен и они возвращались домой. – Получается, что нас просто подставляют и даже непонятно зачем!
Но Олег был доволен. Ему надоело действовать по собственной инициативе. Про себя он думал, что когда тобой руководят – это не всегда неприятно. И, во всяком случае, куда менее ответственно.
Семен Федорович позвонил только на следующий день. Голос у него был расстроенный, почти заискивающий. Он начал издалека и долго извинялся за то, что не смог найти заказанную Олегом переводную книгу. Тот успел позабыть об этой своей причуде и в первый момент с трудом понял, о чем идет речь. Но букинист вскоре перешел к делу.
– Старичок совсем плох, – признался он. – Боюсь, как бы не умер… Наследники только этого и ждут, а уж эти своего не упустят. Забросили деда, годами не появлялись. Зато сейчас зашевелились… Представляю, что будет с его коллекцией…
– А что с ней будет?
Семен Федорович пояснил, что наследники – люди весьма хваткие и достаточно образованные, чтобы взвинтить цены на самую ничтожную вещь. Что же говорить о редкостях!
– Если бы вы чем-то интересовались, я бы посоветовал вам ловить момент, – сказал он наконец.
– Вы знаете, чем я интересуюсь, – сказал Олег. – Книга продается?
Короткая запинка. Старичок не расположен ничего продавать – такой уж у него причудливый характер. Даже в преддверии скорой смерти он больше всего мечтает о том, чтобы восстановить поврежденный экземпляр. И теперь уж не пожалеет никаких денег за утраченные карты. Это, можно сказать, его последнее желание.
– Говорит, что и восьми тысяч ему не жалко, – осторожно сказал букинист.
– Восьми? Думаю, карты стоят больше. – Олег говорил деловито и больше не пытался казаться незаинтересованным лицом.
Молчание.
– Десять он даст, – сказал наконец Семен Федорович. В его голосе слышалась злоба. – Но это просто безбожно! Поймите, он все равно ее не продаст, вам книгу не получить! Так хотя бы заработаете на этом! Десять тысяч – никто и половины не заплатит за этот товар!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
