Читаем без скачивания Тяжелые времена - Хиллари Клинтон

В последующие дни я вела переговоры со своими коллегами по всему Западному полушарию, в том числе с министром иностранных дел Эспиноса в Мексике. Мы разработали план по восстановлению порядка в Гондурасе и по получению гарантий того, что в сжатые сроки и на законных основаниях будут проведены свободные и справедливые выборы. Это сняло бы с повестки дня вопрос о расправе над Селайей, а главное, предоставило бы гражданам Гондураса шанс выбрать свое собственное будущее.

Я начала искать уважаемого и заслуженного государственного деятеля, который мог бы выступить в качестве посредника. Оскар Ариас, президент Коста-Рики, которая имеет один из самых высоких показателей дохода на душу населения и самую экологичную из экономик в Центральной Америке, был логичным выбором. Он был опытным руководителем, заслужившим уважение всего мира. В 1987 году он получил Нобелевскую премию мира за свою деятельность по прекращению конфликтов в Центральной Америке. После шестнадцати лет перерыва он успешно баллотировался на пост президента еще раз в 2006 году и считался авторитетом в вопросах ответственного управления и устойчивого развития. Я позвонила ему в начале июля. Мы обсудили необходимость обеспечить проведение выборов в соответствии с имевшимся планом — в ноябре. Он был согласен стать посредником для заключения необходимого соглашения, но был обеспокоен тем, что Селайя может не принять его в качестве посредника. В этой связи он попросил меня побудить свергнутого президента преодолеть себя и принять необходимое решение.

В тот же день я пригласила Селайю в Госдепартамент. Он выглядел лучше, чем тогда, когда впервые обратился к миру из Коста-Рики. Пижамы уже не было, зато ковбойская шляпа вернулась на законное место. Он даже немного пошутил по поводу своего вынужденного перелета.

— Чему должны научиться президенты стран Латинской Америки на моем примере? — спросил он меня.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Спать в одежде на собранных чемоданах, — ответил он на свой собственный вопрос.

Шутки шутками, а Селайя был расстроен и нетерпелив. Отчеты из Гондураса о столкновениях между протестующими и силами безопасности только усиливали напряженность. Я сказала ему, что мы должны сделать все возможное, чтобы избежать кровопролития, и призвала его к активному участию в процессе посредничества, которое взялся осуществлять Ариас. По окончании разговора Селайя убыл. Я понимала, что Мичелетти не примет идею посредничества, если заподозревает, что Селайя является хозяином положения. С учетом этого обстоятельства я хотела объявить о новых дипломатических усилиях сама, без присутствия Селайи. Как только мы завершили наш разговор, я попросила Тома отвезти Селайю в пустой офис и связаться из Ситуационного центра с Ариасом, чтобы организовать телефонный разговор между ними без свидетелей. Тем временем я поспешила вниз в зал пресс-конференций Госдепартамента, чтобы сделать официальное заявление.

В первые несколько дней не произошло никакого прорыва. Ариас сообщил, что Селайя настаивал на полном восстановлении в должности президента страны, а Мичелетти утверждал, что тот нарушил конституцию, и отказывался оставлять дело на самотек до следующих запланированных выборов. Иными словами, ни одна из конфликтующих сторон не проявляла какой-либо склонности к компромиссу.

Я еще раз напомнила Ариесу о том, что «наша главная цель — свободные, справедливые и демократические выборы в интересах мирной передачи власти». Он согласился с необходимостью серьезного разговора и выразил разочарование по поводу неуступчивости, с которой ему пришлось столкнуться.

— Они не готовы идти на уступки, — пояснил он.

Затем он озвучил мнение, которое, как я думаю, в тот момент разделяли многие из нас: «Я занимаюсь этим и выступаю за то, чтобы Селайя был восстановлен на своем посту, исходя из принципов, миссис Клинтон, а не потому, что мне нравятся эти люди… Если мы позволим нынешнему правительству остаться у власти, то во всех странах Латинской Америки мы будем наблюдать эффект домино. Это была интересная версия теории „эффекта домино“, еще не забытого со времен холодной войны страха того, что если одна небольшая страна перейдет на сторону коммунистов, то ее соседи вскоре последуют ее примеру.»

Селайя вернулся в Госдепартамент в начале сентября для дополнительных переговоров. Затем, 21 сентября, он тайно вернулся в Гондурас и объявился в посольстве Бразилии, что было потенциально опасным вариантом развития событий.

Переговоры затянулись. К концу октября стало ясно, что Ариас достиг минимального прогресса в примирении двух сторон. Я решила отправить Тома в Гондурас, чтобы было ясно, что терпению США пришел конец. 23 октября после девяти вечера мне позвонил Мичелетти.

— В Вашингтоне и у других руководителей нарастает чувство разочарования, — предупредила я его.

Мичелетти попытался объяснить, что они «делают все, что в их силах, чтобы достичь соглашения с господином Селайей».

Примерно через час я смогла дозвониться до Селайи, который по-прежнему скрывался в посольстве Бразилии. Я сообщила ему, что в ближайшее время прибудет Том, чтобы помочь решить данный вопрос. Я обещала, что останусь лично заинтересованной в преодолении кризисной ситуации и что мы намерены попытаться урегулировать ее как можно скорее. Мы знали, что нам предстояло подготовить план, который позволил бы гражданам Гондураса самим решить эту проблему так, чтобы обе стороны остались довольны. Это была трудная задача, но она казалась нам вполне разрешимой. Наконец, 29 октября, Селайя и Мичелетти подписали соглашение о создании правительства национального единства для обеспечения руководства Гондурасом до предстоящих выборов и создании комиссии «правды и примирения» для расследования событий, приведших к отстранению Селайи от должности. Они согласились оставить на усмотрение конгресса Гондураса вопрос о возвращении Селайи во властные структуры в качестве члена правительства национального единства.

Почти сразу начались споры о структуре и целях правительства национального единства, и обе стороны пригрозили выйти из только что достигнутого соглашения. Затем конгресс Гондураса подавляющим большинством проголосовал против возвращения Селайи в администрацию, тем самым оскорбив его до глубины души. Он сильно переоценил степень своей поддержки в стране. После голосования он вылетел в Доминиканскую Республику и следующий год провел в изгнании. Когда настало время выборов, в конце ноября на пост президента Гондураса был избран Порфирио Лобо, который в 2005 году в президентской гонке занял второе место. Многие южноамериканские страны не признали этого результата. В этой связи еще год ушел на дополнительные дипломатические усилия, прежде чем Гондурас был принят обратно в ОАГ.

Это был первый случай в истории Центральной Америки, когда страна, которая пережила государственный переворот и была на грани крупного гражданского конфликта, оказалась в состоянии восстановить конституционные и демократические процессы путем переговоров, без давления извне.

Латинская Америка — это регион, который требует именно глубокого понимания происходящих в нем, скрытых от посторонних глаз процессов. Да, там все еще существуют серьезные проблемы, которые нам предстоит решать. Но в целом именно там можно наблюдать тенденцию к развитию демократии и инноваций, к расширению общих возможностей, а также к развитию позитивных партнерских отношений как между самими странами, так и с Соединенными Штатами. Это то будущее, к которому мы стремимся.

Глава 13

Африка: вооружение или развитие

Что станет определяющим фактором в будущем Африки — оружие и взяточничество или мирное развитие и добросовестное управление? На этом огромном континенте встречается рост благосостояния и ужасная нищета, ответственные правительства и полнейшая беззаконность, пышные поля и леса и страны, страдающие от засухи. Один и тот же регион объединяет все эти крайности. Это наводит на мысль, которой мы и руководствовались в своей работе в Государственном департаменте: что можем мы сделать, чтобы поддержать тот огромный прогресс, который идет во многих странах Африки, и как помочь переломить ситуацию в тех странах, где по-прежнему царят нужда и хаос?

Наследие истории висит тяжким грузом и мешает осуществлению этих намерений. Многие проблемы и военные конфликты на континенте связаны с колониальной эпохой, когда были приняты решения провести границы без учета этнических, племенных или религиозных различий. Плохое управление и ошибочные экономические теории в постколониальный период усугубили раскол и способствовали расцвету коррупции. Лидеры повстанцев, как это часто бывает повсюду, умели воевать, но не умели управлять. Холодная война превратила значительную часть Африки в идеологическое, а иногда и настоящее поле битвы между прозападными силами и теми, кого поддерживал Советский Союз.