Тук протянул руку, и Сара отдала ему коробку.
— Вы знаете, как это делается? — недоверчиво спросил я.
— Думаю, что да, — ответил он. — Там есть специальные пазы, в которые она и вставляется.
Он запихнул коробку в голову Роско, для верности легонько прихлопнул ее ладонью и закрыл крышку.
Роско шевельнулся. До сих пор неподвижно лежавший на земле, он выпрямился и попытался встать. Голова его медленно поворачивалась, и взгляд задерживался на каждом из нас. Он осторожно поднял руку, затем другую, словно вспоминая забытые движения. Наконец послышался его скрипучий голос.
— Почему же, уже, ну же, хуже, стуже, — сказал он и посмотрел на нас, желая, вероятно, убедиться в том, что мы все прекрасно поняли.
Заметив на наших лицах некоторое недоумение, он заговорил вновь, теперь уже торжественно и медленно, специально для тупых:
— Кот! Бот! Вот! Год! Крот! Лот! Мот! Плот! Пот! Рот! Тот! Ход!
— Он спятил, — сказал я.
— Дятел, — ответил Роско.
— Он рифмует, — сказала Сара. — Больше ничего… Неужели больше ничего?
Я усмехнулся.
— А вы у него спросите!
— Роско! — крикнула она. — Ты помнишь хоть что-то?
— То-то, фото, нота, хота, рота, шпрота…
— Нет-нет! — остановила она его. — Не это! Ты помнишь, кто твой хозяин?
— Каин, — признался робот.
— О Господи! Нужно было проделать такой путь и пройти через такие испытания, чтобы услышать вот это?!
— Роско! — строго сказал я. — Мы ищем Лоуренса Арлена Найта!
— Знай-то, рай-то, чай-то, дай-то…
— Заткнись! — заорал я. — Мы ищем Найта! Укажи направление, в котором нам следует идти!
— Лети, плети, мети, — ответил Роско и, повернувшись, показал рукой на север.
Глава 17
Итак, мы снова шли по тропе, все дальше и дальше на север.
Пустыня и холмы давно остались позади, и мы взобрались на огромное плато, за которым вдали, упираясь в небо, голубели горы.
Здесь была вода. Множество ее потоков стремительно и звонко бежало по выбитым в камне руслам. Мы спрятали свои ставшие теперь ненужными фляги в одном из каменных домиков, которые по-прежнему попадались на нашем пути.
Все наши тюки были теперь привязаны к могучей спине Роско. Я, слегка стесняясь своего вида, шествовал при мече и щите. Хотя это снаряжение было не очень-то к лицу взрослому человеку, во мне шевелилась какая-то атавистическая Гордость — та, которую испытывал древний обладатель этого оружия.
То, что еще недавно было просто затянувшейся прогулкой, теперь обрело хоть какой-то смысл. Конечно, нельзя было утверждать, что Роско указал нам на север сознательно, хотя позже он повторял этот жест в точности, тем не менее мы больше не чувствовали себя слепыми котятами.
Растительность становилась все более разнообразной. Здесь были и трава, и цветы, и множество кустарников, и даже величественные рощи. Вдалеке же по-прежнему возвышались деревья-гиганты.
Становилось все прохладнее, и все сильнее дул колючий ветер.
Тут было множество диковинных грызунов, которые, сидя на задних лапках, приветствовали нас громким свистом. Иногда мы видели небольшие стада травоядных. Сара подстрелила одного из них, и мы, освежевав его и поджарив, бросили жребий — кому пробовать первым. В качестве испытателя я съел несколько кусочков мяса и не умер. Выждав некоторое время, Сара с Туком подкрепились тоже. Затем мы пополнили наши съестные припасы.
В окружающем присутствовало нечто исступленно мистическое, и временами мне казалось, что все происходит во сне. Само плато было здесь ни при чем — влияла каким-то образом вся планета. Я спрашивал себя: кто был здесь до нас и почему ушел? зачем посажен фруктовый сад и построен белый город?..
Порою, сидя у костра, я удивлялся, глядя на Хуха, тем братским чувствам, которые успели нас связать. Он очистил мою кровь от яда, а позже попросил у меня жизнь взаймы — и я дал бы, не опереди меня Тук. Но, скорее всего, предложенная жизнь была воспринята Хухом лишь как заменитель моей…
Этот Тук уже даже не пытался делать вид, что он один из нас. Он разговаривал только со своей куклой и, поужинав, сразу отодвигался от нас, несмотря на холод. Его лицо все больше худело, и весь он ссыхался, становясь бледной тенью. Порой, обернувшись, я видел его и не узнавал. Впрочем, это стирание памяти провоцировалось скорее бесконечностью плато, по которому мы шли. Прошлое и настоящее, воспоминания и надежды нанизывались здесь на вечность, ужасающую и восхитительную…
Итак, мы ползли по плато. Пэйнт двигался почти бесшумно, если не считать случайных ударов его качалок о камни, торчавшие посреди тропы. Хух еле различимой точкой бежал впереди, хотя вряд ли мы нуждались теперь в разведчике. Серым привидением, закутанным в коричневую тряпку, плелся Тук. Бодро вышагивал, бормоча бесконечные рифмы, Роско, счастливый идиот. И я со своим бьющим по ноге мечом был, вероятно, под стать всей этой странной компании… А вот Сара держалась неплохо. В ее глазах снова появился тот блеск, который был в глазах хозяйки аристократического дома, встретившей меня в дверях и увлекшей внутрь, а потом — сюда…
Далекие горы постепенно теряли свою туманную голубизну, и мы уже видели их грозные детали — отвесные скалы и глубокие ущелья, поросшие густыми лесами, тянувшимися до самых вершин.
— У меня такое чувство, — сказала однажды Сара, сидя у ночного костра, — что мы почти пришли.
Я кивнул, так как сходное чувство было и у меня. Мне казалось, что мы совсем рядом — неизвестно, правда, с чем. Что где-то в этих приближающихся горах мы найдем то, что ищем. Я вовсе не думал, что мы найдем Лоуренса Арлена Найта, давно, по моим предположениям умершего, но был почти уверен, что вот-вот тропа оборвется и мы увидим ту вещь, которая нам нужна. Что же такое было нам нужно — я понятия не имел. Но это незнание вовсе не подавляло радостного предвкушения… Вот такую странную логику навевало окружающее. Бесконечная — скорее всего — тропа услужливо заканчивалась чем-то восхитительным.
Над нами мерцало спиралями голубовато-белое галактическое ядро.
— Интересно, — продолжила Сара, — вернемся ли мы когда-нибудь назад? И если вернемся, то сможем ли рассказать обо всем? Найдем ли слова?
— Найдем. Огромный белый город Пустыня. Плоскогорье. Горы.
— Нет, не то. Исчезает чудесная таинственность…
— Для красоты всегда не хватает слов. Как не хватает их для страха и для счастья.
— Наверное… — согласилась она. — Так как по-вашему, вернемся мы или нет? Есть ли у вас какие-то соображения на этот счет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
