Наемники не издавали ни звука. Их кони – тоже. Фаргал порадовался, что как следует вымуштровал парней, исходя из своего разбойничьего опыта. Сейчас только внезапность могла подарить им победу.
– Передай: стрелять после моего сигнала,– прошептал эгерини ближайшему десятнику.
Хвост фетской колонны миновал холм. Две последние шеренги отстали шагов на двадцать.
– Готовьсь! – тихо проговорил Фаргал.
Он выждал, пока последние фетсы скрылись за пыльным облаком, и негромко свистнул.
Белый жеребец, обрадованно заржав, встал на ноги. Фаргал прыгнул в седло и сразу пустил коня вскачь. Он не оглядывался, но слышал, как его воины прыгают в седла. Воздух пел в ушах, а земля пела под ударами копыт.
Наемники мчались молча, командир отучил их раньше времени разевать глотки. Пыль скрывала их от врага, и фетсы не сразу заметили всадников. Задние, отставшие, завопили и пришпорили коней, сбив строй тех, кто ехал впереди. Дорога, зажатая между двумя холмами, не позволила фетсам быстро развернуться. Кто-то поскакал в голову колонны, кто-то схватился за лук. Около дюжины стрел полетело в атакующих, но без толку. Во-первых, далеко, во-вторых, стреляя снизу, не слишком опытный лучник всегда забирает выше цели.
Сбившиеся в кучу всадники, захлебывающийся хриплый рожок командира, бородатые широкие лица под круглыми, похожими на луковицы, шлемами…
Стрела свистнула над плечом Фаргала. Эгерини рванул левой рукой поводья, разворачивая коня. Теперь он скакал наискосок к дороге. Длинные стебли травы хлестали по ногам жеребца. Горячий ветер сдул пот с лица эгерини, но подкольчужная куртка насквозь промокла от пота, и старые шрамы на спине ужасно чесались.
Путь от вершины холма до дороги казался невероятно долгим. Таким долгим, что Фаргал едва не упустил миг действия. Но не упустил. Сто шагов.
– Ай-йа-а! – испустил он пронзительный визг и выдернул из налуча заранее снаряженный лук.– Ий-ийи-я-а!
Швырнув поводья, он, не целясь, выпустил три стрелы. И сквозь вопли, грохот копыт и лязг сотрясающегося железа чуткое ухо эгерини различило звонкие щелчки тетив. Стая смертей пронеслась у него над головой и пала на колонну. Пронзительно заржали раненые лошади, закричали люди… И тут, грохнув, как молот в днище пустой бочки, ударил стреломет фетской колесницы. Фаргал тесно прижался к холке коня. Тяжелые стрелы прошли над ним с басовитым гудением, и крики за спиной дали понять эгерини: враги тоже начали собирать кровавый урожай. Но вопли раненых тотчас заглушил яростный клич живых:
– Фар-гал! Фарг-гал!
Звук собственного имени, выдохнутого из десятков глоток, подстегнул эгерини. Он ударил коня каблуками с такой силой, что белый жеребец всхрапнул и ринулся вниз, словно падающий сокол. Он был всего в шести прыжках от ощетинившихся копьями фетсов, когда стреломет ударил вновь, и еще шестнадцать тяжелых стрел унеслись в сторону нападающих. И взяли больше жизней, чем вся беспорядочная стрельба фетских лучников.
Взгляд Фаргала, устремленный поверх тусклых шлемов, впился в огороженный высокими бортами помост на колесах и в страшную боевую машину на нем. Кто-то из колесничих уже успел перерезать постромки, чтобы испуганные лошади не дергали и не мешали стрелять.
«Я должен был попасть туда!» – подумал Фаргал.
И, прежде чем разум его сказал телу, что пробиться сквозь тесно сомкнувшихся вражеских всадников невозможно, ноги сами собой оттолкнулись от стремян, руки уперлись в луку седла, и, встав во весь рост на спине скачущего коня, Фаргал выхватил меч и прыгнул через головы копейщиков. Едва не задев бортовые щиты, эгерини приземлился на прогнувшееся под его тяжестью дно колесницы. Инерция бросила его вперед, на окованный железом борт, но благосклонная Судьба поставила между бортом и Фаргалом одного из солдат расчета, чьи хрустнувшие ребра смягчили удар. Меч эгерини прорубил панцирь еще одного фетса, а острый носок верхового сапога разбил колено третьего. Возница попытался удрать. Фаргал схватил его за руку, швырнул на пол и приколол мечом.
Пока эгерини расправлялся с расчетом колесницы, его бойцы наконец-то добрались до врага. Врезавшись в хвост колонны, наемники заработали железом. В гуще рукопашной они намного превосходили фетсов. Правда, фетсы превосходили их числом.
Фаргал воткнул меч в деревянный настил, левой рукой вздернул на ноги оглушенного фетса, а правой рывком развернул стреломет.
– Стреляй! – заревел он, и обезумевший от ужаса фетс дернул нужный рычаг.
Освобожденная ударная доска хлестнула по хвостовикам шестнадцати стрел, двумя рядами вложенных в направляющие отверстия, и все шестнадцать ударили в теснящихся перед колесницей фетсов.
Фаргал радостно вскрикнул, увидев, какой эффект произвел один-единственный выстрел. Тяжелые стрелы пронзали панцири, как бумагу. Никакой щит не мог уберечь своего хозяина. Иная стрела укладывала сразу двоих. Только карабаллиста била сильней, но карабаллиста выпускала одну стрелу, а стреломет бросал сразу шестнадцать.
– Заряжай! – бешено закричал Фаргал, и фетс кинулся к ящику со стрелами.
Было в голосе и облике разгневанного Фаргала нечто, заставлявшее повиноваться ему даже против собственной воли. С этой силой столкнулся бедняга Передон, бросивший оружие на песок Арены. Эта же сила сейчас лишила остатков собственной воли перепуганного фетса.
Занятая Фаргалом колесница перегородила дорогу и отрезала авангард фетсов от атакованных наемниками. Залп стреломета уничтожил тех, кто оказался ближе всего к колеснице, но еще почти полсотни фетсов жаждали крови Фаргала. Над бортом колесницы замелькали головы всадников. Эгерини отсек наконечник устремившегося к нему копья, уклонился от брошенного аркана. Какой-то фетс подобрался сбоку, ухватился за борт, собираясь спрыгнуть с седла на помост. Фаргал отрубил ему пальцы, и фетс рухнул под ноги лошадей. Вскрикнул он только раз: подкованное копыто проломило ему висок.
Тем временем плененный Фаргалом фетс (он совсем перестал соображать, но привычную работу выполнял быстро и точно) заполнил гнезда стреломета. Эгерини развернул боевую машину, прикрывшись ею от случайных стрел, и направил на противника. Атаковавшие колесницу фетсы прянули в стороны. Они-то хорошо знали, на что способен стреломет. Фаргал рванул рычаг, и еще шестнадцать стрел ударили во врага.
Пленный фетс тут же принялся перезаряжать стреломет, а Фаргал к радости своей обнаружил – двадцать его бойцов с Тимиуром во главе уже вовсю крошат противника.
Все кончилось внезапно. Только что вовсю звенела сталь, кричали люди, и вдруг – почти тишина.
Сопротивлявшихся фетсов не осталось.
