– Да. Документы, написанные самим Давом. Таланты специалиста по поддельным документам он использовал для того, чтобы тайно восстанавливать состояние людей, которых в свое время обобрал лорд Вейн. Все, что осталось, мы вложили в Сент-Джонс. Я намеревалась открыть все после того, как мы полностью разорим нашего врага. И тогда Дав просто убил бы его на дуэли. Но обстоятельства сложились иначе. Кто-то другой убил лорда Вейна. Множество людей желали его смерти, и не один джентльмен рискнул бы своей жизнью ради избавления мира от подобного негодяя.
– Однако лорд Вейн уже успел поведать брату свою версию событий?
– Он излагал ему свои лживые версии все время, медленно впуская яд. И Ившир попытался предостеречь меня, говоря бог знает что про моего же любовника. Мы ужасно поссорились. Но и тогда ни ради того, чтобы спасти доброе имя Дава, ни ради того, чтобы погасить разгоравшуюся ненависть Ившира... – Мег остановилась, чтобы перевести дух. – Я не могла сказать Ивширу правду.
– Почему же, мадам?
В белоснежном парике и парчовом камзоле герцог Ившир стоял в дверях и смотрел на них. Порез на щеке выделялся алой полосой на побледневшем лице.
– Почему? – Герцог вошел в гостиную. – Что за тайна, которую вы не можете поведать мне? Вы могли ненавидеть моего брата, но почему вы отвергали и меня с такой яростью? Почему? Мег покачала головой.
– У меня нет никакого права задавать вам вопросы, – продолжал герцог, – я знаю. Вы можете сейчас прогнать меня, и я никогда больше не стану искать встреч с вами. Но почему вы не пришли ко мне с ужасной правдой об Эдварде? Почему, позабыв о чести, вы взяли с Дава клятву хранить тайну? Ваш любовник даже практиковался, дружески фехтуя с моим братом и в то же время лелея планы его убить.
– Дав хотел как следует натренироваться, чтобы наверняка убить вашего брата, – поведала Мег. – А ваш брат должен был как следует почувствовать, что такое унижение, прежде чем умереть.
– И ради этого вы принесли в жертву всех, включая и Давенби, и Сильвию. – Ившир подошел к камину и уставился в зеркало над ним. – Даже сегодня утром вы сказали мне ровно столько, чтобы спасти любовника от виселицы, но не больше.
– Я хотела пощадить вас, – ответила Мег. – К вам я никогда не питала ненависти. Однако ради сохранения моей тайны я не задумываясь принесла бы в жертву и вас.
Руки герцога вцепились в мрамор каминной полки.
– Нет, мадам, вы защищаете нечто гораздо большее, чем моя ранимая душа. Как именно мой брат отомстил вам?
Мег опустилась в кресло и прикрыла глаза.
– Вы подслушивали?
– Я подслушивал, – ответил герцог. – И я не в состоянии больше выносить неведение. Оно причиняет мне гораздо большую боль, чем могут причинить любые слова.
– Я не хотела, чтобы вы знали, – прошептала Мег. – Я не хотела, чтобы вообще кто-то знал.
Спина Ившира напряглась.
– Если правда, что ты не питаешь ко мне ненависти, Мег, прошу тебя, скажи! Он обесчестил тебя?
– Меня? О нет! – Ресницы Мег увлажнились. – Он отомстил мне гораздо более жестоко. Лорд Эдвард выместил свою ненависть на моей девочке.
– На Софи? – Казалось, герцог ушам своим не поверил.
– Да. – Мег подняла глаза на него. Теперь слезы потоками лились по ее щекам. – Софи вместе с ее горничной похитили и отвезли в клуб. Даву удалось выручить обеих, но мою дочь уже использовали, как и остальных. Ей исполнилось тогда только тринадцать.
Герцог опустил голову на руки. Плечи его ссутулились, а потом затряслись, когда он, издавая ужасные, нечеловеческие звуки, начал рыдать.
Мег сидела, словно прикованная к своему креслу.
– Прошу вас, герцог! Не надо.
Сильвия с совершенно мокрым лицом подошла к герцогу и положила руку ему на рукав, прижалась лицом к его плечу.
– Мне надо уйти, – прошептала она. – Теперь я здесь лишняя.
Герцог повернулся. Лицо его осунулось, глаза покраснели.
– Нет! Останься! Это касается тебя. – Он снова взглянул на Мег. – А Софи?
– Ее одурманили наркотиком. Она почти ничего не помнит. Сейчас она совершенствует свой французский в обществе своих кузин в Брюсселе и считает, что видела просто дурной сон. На будущий год она вернется в Англию и будет представлена ко двору. Ей даже никогда в голову не придет, что она не девственница. Вы осуждаете меня?
– Нет! – Ившир быстро прикрыл рукой глаза и сделал шаг вперед. – Во всем виноват только один человек, и он мертв.
Мег потупилась.
– Но теперь, когда я разбила вам сердце...
– Мое сердце? – Герцог протянул руку, словно хотел коснуться ее склоненных плеч. – Мое сердце? Я не удивился бы, если бы вы возненавидели меня на всю жизнь!
Рука его безвольно упала, он круто развернулся и вышел вон.
Ничего не видя перед собой, Сильвия подошла к Мег и обняла ее.
– Я не знаю, какие слова следовало бы сказать, – прошептала она. – Но мне так вас жаль!
Мгновение они молча стояли обнявшись, а потом Мег поцеловала ее, высвободилась из объятий и села.
– Однако лорд Эдвард как проклятие, которое исковеркало жизнь всем нам. А теперь я вручила судьбу своей дочери в руки его брата...
– И мои, – добавила Сильвия. – Вы оказали мне большую честь, леди Грэнхем. Я клянусь вам, что сохраню тайну вашей дочери. И вы сами знаете, что герцог сохранит ее тоже. Он любит вас. Он всегда любил вас. Он не понимал, почему вы его отвергаете, так как понятия не имел, что совершил его брат.
– Я хотела защитить его и мою доченьку. Однако решение, которое я приняла в ту ночь, всем принесло только страдания. Ах, Сильвия, Дав держался великолепно, он так заботливо и нежно обращался с моей девочкой, когда принес Софи домой! Я долго не понимала, как несправедливо поступаю по отношению к нему, привязывая его к себе. И, однако, никак не могла отпустить его, пока не обнаружила вас в его спальне.
– Но почему? При чем здесь я?
– Вы выглядели такой юной и буйной в своем дурацком парике и штанах! Как раз такая женщина и нужна Даву. И словно пелена спала с моих глаз. Я поняла, что должна дать ему свободу, дабы он мог следовать своей собственной судьбе; и немедленно, без колебаний, отрезала себе все пути к отступлению.
– Цыгане говорят, что никто из нас не властен над своей судьбой, – проронила Сильвия. – К сожалению, я не могу ему предложить то, что надо. Я не могу капитулировать безоговорочно, а ему необходимо полное подчинение.
– Мне нужно найти герцога. – Мег повернулась, заплаканная, прекрасная, и улыбнулась Сильвии. – Но не кажется ли вам, что Даву лучше судить, что именно ему необходимо? Он в лесу, любуется подснежниками.
Солнце уже садилось за горизонт, и по земле протянулись длинные зябкие тени. Сильвия торопливо шла по дорожке, все больше углубляясь в лес. Сердце ее билось и подпрыгивало в груди, как перепуганный кролик. «Нет во мне никакого мужества, – думала она, – дурацкая напускная храбрость».
