– Тебя, Рогана, Тома и, возможно, Кейт. Шенандоа снова с воплем бросилась на Спайка, но тот грубо толкнул ее обратно в кресло и ударил по лицу. На правой щеке проступило алое пятно.
– Ну вот, полюбуйся, до чего ты меня довела! Белла, поправь грим. Мне угодно, чтобы этим вечером она выглядела безукоризненно.
Арабелла, повинуясь, снова принялась накладывать пудру, однако руки ее дрожали. Потом она занялась волосами сестры. Шенандоа застыла в кресле, стиснув зубы. Рано или поздно она отомстит. Спайк Камерон за все заплатит! Просто придется подождать...
Но постепенно к ярости стал примешиваться и страх. До сих пор она не очень-то прислушивалась к угрозам Спайка. А теперь поняла, что ошибалась. Это был ужасный человек, и ей придется подчиниться, чтобы просто остаться в живых. Его следует опасаться не меньше, чем Теда Брайтона. Даже если это не Тед убил дядю, все равно он рыскал поблизости, выжидая, когда сможет добраться до них.
– Я тобой доволен, вижу, что ты мне веришь. И теперь понимаешь, что я не шучу. А будешь продолжать упрямиться... очень об этом пожалеешь – вместе с Беллой.
Шенандоа с сомнением покосилась на сестру. Надо быть предельно осторожной.
– Могу сообщить еще кое-что интересное. В Роже Рогана тоже стрелял я.
Шенандоа так и подскочила, но Спайк толкнул ее обратно. Арабелла продолжала возиться с прической пленницы.
– Он должен был подохнуть – и тогда мне не пришлось бы дожидаться так долго своего часа. Ты еще торчала в Ледвилле, и прихватить тебя с собой при отъезде не составило бы труда. Это был чудесный городок и к тому же достаточно большой, чтобы умный человек мог держать свои дела в секрете.
Шенандоа похолодела при воспоминании о Роже, истекавшем кровью на кладбище. Этот негодяй убил ее дядю и поднял руку на Роже. Он совратил ее сестру, хочет сделать то же и с ней! Его необходимо остановить во что бы то ни стало.
– Ты редкостный мерзавец, Спайк Камерон! – процедила она, призывая на помощь профессиональную выдержку и хладнокровие. Нет, она не даст Спайку запугать себя и лишить веры в удачу. Раз у него на руках все козыри – что ж, остается прибегнуть к блефу. А для хорошего блефа необходимы холодный расчет и твердая рука. Во имя всего, чему учил ее дядя Эд, она должна набраться терпения и сохранить выдержку игрока.
– Ты бесподобно прекрасна, – ухмыльнулся Спайк. – Словно холодный бриллиант чистой воды, оправленный в пламя. Взгляни.
Шенандоа посмотрела в зеркало. Ее лицо оставалось неподвижным, ничем не выдавая изумления. Но Спайк сказал правду. Бледная кожа светилась, словно мраморная; грубо размалеванные черты сковала непроницаемая маска – тогда как копна каштановых волос, впитав в себя алый оттенок платья, превратилась в пылающий ореол.
Теперь Шенандоа представляла себе, как могла совершиться столь чудовищная метаморфоза с ее сестрой. Новый облик брал верх над тем, кому был навязан, побуждал внутренне преобразиться, чтобы соответствовать новой внешности. Она тоже вдруг ощутила такое же желание, но сумела подавить его – ведь недаром Шустрый Эд гордился своей ученицей. Хладнокровие и выдержка – вот ключ к успеху. Хорошо продуманный блеф – и она проложит путь к спасению.
– Ты удивлена, не так ли? – продолжал Спайк. – Белла поработала на славу. Ступай оденься сама. Но прежде... – Он прижал к себе Арабеллу и стал жадно целовать ее, одновременно запустив руку за корсаж Шенандоа. Грубые пальцы больно сжали одну грудь, потом другую, но Шенандоа даже не шелохнулась, чтобы этого не заметила ее сестра. К тому же следовало сбить Спайка с толку – пусть думает, что сумел запугать ее.
Наконец Камерон отпустил сестер и довольно улыбнулся:
– Представляю, как чудесно я буду проводить время с вами обеими! А теперь, Белла, одевайся. А ты, Шенандоа, поди сюда! – И он подтащил ее к кровати и уселся рядом на мягкий, покрытый бархатным покрывалом тюфяк.
Пока Арабелла одевалась, Спайк продолжал разглагольствовать:
– Шенандоа, милашка, я так рад, что ты не осталась равнодушной к моей истории. Ведь я могу быть чертовски грубым, хотя буду сожалеть, если придется подпортить столь совершенную красоту!
– Теперь я это понимаю, Спайк, – бесцветным голосом откликнулась она, всем телом ощущая спрятанный под юбкой пистолет. Только бы уговорить Арабеллу развязать ей руки!
– Отлично. Я так и знал, – и он слегка укусил се за плечо. – Какая нежная, бледная кожа! – просунув руку за корсаж, Спайк не спеша сжал ее грудь и злорадно ухмыльнулся: – Ты уже не вырываешься, умница. Может, с самого начала хотела меня?
Она вздрогнула, подавив желание укусить его ухо. Нельзя, нужно усыпить его бдительность. Только застав его врасплох, можно надеяться на удачу.
– Мне казалось, что ты принадлежишь моей сестре, Спайк.
– Я никому не принадлежу, милашка, зато теперь обе сестрицы будут принадлежать мне. Не так ли, Белла?
– Да. Конечно, да.
– Слыхала? – Он просунул руку еще глубже. – Ужасно не хочу откладывать, но спешка не в моем вкусе. А этим вечером нас ждет еще немало сюрпризов. И нам нельзя опаздывать.
– Каких сюрпризов?
Он хихикнул и смачно поцеловал ее. Черные усы больно укололи губы. Шенандоа чуть не отшатнулась, но сдержалась. Влажный, горячий язык заскользил по ее деснам. Она сжала губы. Всякому терпению есть предел.
Вмешательство Арабеллы спасло ее от дальнейших домогательств Спайка.
– Спайк, я готова. Тебе нравится? Камерон неохотно прервал поцелуй.
– Позже, милашка Шенандоа. Позже у нас будет времени вдосталь. – Он обернулся к Арабелле. Та нарядилась в алое атласное платье, копию того, что было на Шенандоа. Спайк подошел, чтобы поправить кое-где складки, и не преминул запустить руку за пазуху и пощупать Арабеллину грудь – как только что проделал с ее сестрой. – Почти такая же, – задумчиво пробурчал Камерон.
Шенандоа передернуло от отвращения, она хотела высвободить руки – безуспешно. Попыталась заглянуть в глаза Арабелле – та потупилась.
– Нам предстоит долгий путь, Шенандоа, – заявил Спайк и взял алый плащ с капюшоном. – Тебе не помешает вот это.
Он поднял ее с кресла, накинул на плечи плащ, туго завязал тесемки под подбородком и развернул спиной к себе.
Прежде чем она успела что-то предпринять, ее рот плотно перетянули черным шелковым шарфом. Шенандоа резко повернулась, глаза ее сверкали гневом. Спайк же невозмутимо проговорил:
– Я привык предусматривать все мелочи, милашка. – С этими словами он опустил капюшон, закрывая ее лицо до самого подбородка – заодно с пылающими гневом глазами.
Арабелла накинула такой же алый плащ и встала рядом с сестрой. Спайк окинул их критическим взглядом. Затем и сам надел черный плотный плащ.
