За ним толпились великолепно вдетые викинги, вероятно, спутники или родственники норвежского короля Гаральда. Даже Зигтриг явился и стоял в сторонке, выказывая уважение к могущественному правителю. Но на Руби это не произвело впечатления. Это тот отец, который годами пренебрегал сыном, отказался защищать его от злобного брата, никогда не выказывал никакой любви.
Гаральд, не дожидаясь приглашения, величественно подошел к постели и уселся на стул. Можно подумать, это чертов трон! Положив руку на грудь Торка, он сказал поразительно мягким голосом:
— Торк, это твой отец пришел навестить тебя.
Торк медленно открыл глаза и изумленно мигнул.
— Отец! Что привело тебя сюда? Неужели я уже умер и попал в ад?
Гаральд слабо улыбнулся.
— Нет, ты жив, и если это зависит от меня, останешься жить. Я привез с собой лекаря. И приехал, как только узнал обо всем.
Торк недоверчиво поднял брови.
— Скажи, причиной всему твой брат Эрик?
Рот Гаральда сжался в тонкую линию, а глаза зловеще сузились.
— Нет, в этот раз не он, — усмехнулся Торк над запоздалой тревогой отца. — Это Ивар.
— Обещаю тебе, сын, что не пройдет и месяца, как Ивар будет мертв: на спине кровавый орел, а на груди вырезано твое имя.
Торк попытался покачать головой, но силы вновь оставили его.
— Теперь это уже неважно… убийство… Все зря.
— Ни один человек не смеет причинить зло моему сыну и остаться безнаказанным, — объявил норвежский король стальным голосом.
— И опять все сводится к тебе, отец? — слабым голосом пробормотал Торк. — Почему в таком случае ты позволял это делать брату?
Губы короля негодующе задрожали при резких словах сына, голос сделался почти грубым.
— Я хотел, чтобы ты стал сильным, и это мне удалось. Ты самый сильный из моих сыновей — лучший из всего помета.
— Помета! — захлебнулся Торк. Руби негодующе уставилась на Гаральда, пытаясь объяснить, что он отнюдь не помогает сыну.
— Это все, что я для тебя значил — один из выводка, не дороже собаки.
Гаральд резко втянул в себя воздух и мягко, извиняющимся тоном ответил:
— Это неправда, Торк, я любил тебя и обещаю, что, если ты умрешь, Эрик никогда не посмеет тронуть твоих сыновей.
Торк, разволновавшись, попытался сесть.
— Не смей забирать с собой моих сыновей. Держись от них подальше. Не позволю тебе разрушить их жизни, как ты разрушил мою.
Гаральд рассерженно вскочил, явно собираясь возразить Торку, но внезапно остановился:
— Да будет так. Сегодня же дам знать всем викингам, что тот, кто причинит зло мальчикам, ответит передо мной и моими воинами.
Торк, взглянув на Руби, вновь рухнул на кровать и протянул жене руку. Руби, усевшись на перину, начала гладить его ладонь.
— Мальчики теперь в безопасности, милая. Каким бы ни был мой отец, свое слово он сдержит.
К несчастью, лекарь короля Гаральда не смог помочь Торку. Почти все время раненый метался в горячке, растрескавшиеся губы кровоточили, глаза были закрыты. На закате двадцатого дня Руби стояла у окна, незряче глядя вдаль, любовно поглаживая брошь в виде дракона. Наконец, рассеянно сунув ее в карман джинсов, которые начала носить назло Гаральду, она обернулась. Торк неожиданно с криком сел в постели и широко открыл глаза, глядя прямо на Руби.
— Я видел нас, Руб! — воскликнул он. — Видел все! Там, далеко, есть длинный тоннель, а в конце ничего, кроме прекрасного света. И там я увидел нас с тобой…
Пот крупными каплями катился по его лбу, Руби попыталась заставить его лечь. Но Торк отказался: силы словно вернулись к нему.
— Торк, ляг, это всего лишь сон, — успокаивала Руби, осторожно подталкивая его на постель.
— Нет, слушай меня, Руби. Это важно, — прохрипел он, словно говорить было больно, и сжал ее руку железной хваткой. — Это было так чудесно, что сердце мое едва не разорвалось от счастья. Не теряй это, Руб. Что бы там ни было… не теряй…
Он тяжело упал на подушки, все еще стискивая ее ладонь. Руби не нужно было касаться его груди, чтобы узнать правду.
Торк умер.
Руби, вскрикнув, бросилась на тело Торка, начала трясти, отчаянно пытаясь заставить его пробудиться. И тут, словно выйдя из собственного тела, заметила Ауд, Дара, Эйрика и Тайкира, стоявших по другую сторону кровати. Слезы струились по их лицам.
Откуда-то донесся высокий пронзительно-жалобный вопль. Он становился громче и громче, ближе и ближе, проник в ее голову, заклубился, заклубился… и полная, безграничная тишина окутала Руби мягким утешительным облаком.
ГЛАВА 22
Щелк! Щелк! Щелк! Руби медленно, с трудом открыла глаза и, поглядев вниз, ошеломленно моргнула. На коленях лежал магнитофон, громко щелкая. Кассета кончилась. Руби механически нажала кнопку выключателя.
Не понимая, спит ли она или уже проснулась, Руби поднесла ладонь к груди, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. По коже ползли мурашки озноба, голова кружилась все сильнее, по мере того как реальность медленно доходила до сознания.
Она вернулась в двадцатый век. Или никогда не покидала его?
Неужели Руби действительно путешествовала во времени? Нет, это невозможно!
Руби начала осматривать кабинет Джека. Все на месте, все как всегда. Часы на полке мирно тикают. Господи, неужели прошло всего два часа после ухода Джека? Как это возможно? И неожиданно воспоминания нахлынули, и Руби громко вскрикнула от боли.
— Торк! О Боже, пожалуйста, не дай Торку умереть!
Руби нахмурилась. Что она говорит? Торк не существует. Джек! Джек ее муж!
Руби пропустила сквозь пальцы каштановые завитки и, вцепившись в волосы, начала раскачиваться, горько плача по мертвому мужу-викингу. Настойчивый внутренний голос повторял, что это по меньшей мере глупо, но Руби не могла остановиться.
Виски снова начала разрывать дикая боль, но Руби встала и мучительно медленно направилась в ванную за аспирином. Наполнив чашку водой, она подняла глаза и увидела себя в зеркале. Чашка и таблетка выпали из ослабевших пальцев.
Залитое слезами лицо тридцативосьмилетней женщины глянуло на нее. Шикарная прическа «Сассун». Крошечные морщинки вокруг глаз и в уголках рта.
Тридцать восемь! Черт!
Руби оглядела футболку сына с двусмысленной надписью, джинсы и, поколебавшись, расстегнула молнию.
Растяжки!
— Дерьмо! — вслух прошипела Руби.
Можно гарантировать, что сними она джинсы, и на бедрах окажутся отложения жира… ну разве что небольшие. Легкая улыбка заиграла в уголках рта. Господи, она еще способна шутить над собой в таком состоянии!
Раздался резкий звонок телефона, ударив по нервам. Она подняла трубку. А вдруг это Джек!
