То обстоятельство, что требования капитала могут иметь такое ограничивающее действие, сам Рикардо признает, как мы видели, только в том крайнем случае, если прибыль на капитал окончательно исчезает. Между тем не подлежит никакому сомнению, что те обстоятельства, который вообще обусловливают происхождение прибыли на капитал, действуют не только в крайних случаях, но и постоянно; они не только противодействуют полному исчезновению прибыли, но и поддерживают ее постоянно в борьбе с другими факторами и содействуют определению ее величины так, что прибыль на капитал подчиняется самостоятельным определяющим причинам не менее, чем заработная плата. Главная ошибка Рикардо заключается в том, что он совершенно не обратил внимания на эти самостоятельные определяющие причины.
Своеобразный характер этой ошибки как нельзя проще объясняет то вообще странное явление, что обширные исследования, посвященные таким замечательным мыслителем, как Рикардо, вопросу о величине прибыли на капитал, остались совершенно безрезультатными в основном вопросе о происхождении самой прибыли.
Наконец, третья группа замечаний, относящихся к прибыли на капитал, находится в связи со взглядами Рикардо на ценность благ. Вообще, ценность благ представляет собой тему, предоставляющую авторам возможность прямо или косвенно высказаться о происхождении прибыли на капитал. Увеличивается ли меновая ценность благ в зависимости от требований прибыли капиталистами или же нет? В первом случае прибыль на капитал оплачивается из особенной, «добавочной ценности» без обсчета собственников сотрудничающих производительных сил, в частности, без обсчета наемных рабочих; во втором случае прибыль получается за счет остальных участников предприятия.
Рикардо высказывается и по этому вопросу и высказывается в смысле признания увеличения ценности благ, вызванного применением капитала, однако он это делает несколько осторожно.
Он различает две различные эпохи общества. В первую, первобытную эпоху, когда капиталов еще очень мало и совсем еще нет частной земельной собственности, меновая ценность благ определяется исключительно количеством труда, затраченного на их производство324. Во второй эпохе, к которой относится современное народное хозяйство, происходит перемена благодаря применению капитала. Дело в том, что предприниматели-капиталисты требуют на свой капитал, предоставленный рабочим для производства, обычную норму прибыли в зависимости от величины капитала и продолжительности его применения. Величина, продолжительность применения, а вместе с тем и требования прибыли различны в различных отраслях производства в зависимости от того, требуется ли в данной отрасли больший оборотный капитал, который быстро восстанавливается в ценности продукта, или же больший основной капитал, а также в зависимости от того, требуется ли основной капитал на более или менее продолжительное время, причем продолжительность применения капитала обратно пропорциональна скорости восстановления его в ценности продукта. Различные требования капиталистов удовлетворяются тем, что меновая ценность благ, производство которых требует большей затраты капитала, увеличивается соответственно этой затрате324.
Это рассуждение Рикардо, очевидно, клонится к выводу, что процент на капитал вытекает из особенной добавочной ценности. Однако впечатление, производимое этим рассуждением, несколько ослабляется, отчасти некоторыми другими местами, в которых Рикардо говорит о зависимости между прибылью и заработной платой и объясняет увеличение одного фактора уменьшением или сокращением другого, отчасти предшествовавшим установлением чистого «трудового принципа» для первобытной эпохи хозяйства; к тому же этот принцип Рикардо сопровождает более определенным существенным обоснованием, чем капиталистическую модификацию такового, так что невольно получается впечатление, будто он считает естественным такое первобытное положение вещей. В самом деле позднейшие социалистические авторы смотрят на «трудовой принцип» как на настоящий взгляд Рикардо, а на допущение капиталистической модификации этого принципа только как на непоследовательность своего учителя325.
Таким образом, мы видим, что Рикардо не высказывается определенно и по вопросу о происхождении прибыли на капитал; он высказывается, правда, более определенно, чем его учитель Смит, но все же не так уж определенно, чтобы его можно было исключить из группы бесцветных теоретиков.
Великий современник Рикардо — Мальтус едва ли определеннее, чем сам Рикардо, высказался на тему процента. Но все же в его сочинениях встречается несколько мыслей, который дают возможность исключить его из числа совершенно бесцветных авторов и включить его в группу теоретиков производительности капитала.
Зато определение «бесцветный» как нельзя лучше идет к Торренсу326. Этот поверхностный и недальновидный автор высказывает свой взгляд по поводу процента, главным образом, в полемике, направленной против только что появившейся теории Мальтуса, на основании которой прибыль на капитал представляет собой составную часть издержек производства, а следовательно, и естественной цены благ. Против этого Торренс справедливо, хотя слишком уж многоречиво, возражает, что прибыль представляет собой излишек над издержками, а не составную часть таковых. Однако сам он лучшего объяснения не дает.
Он различает рыночную и естественную цены. Рыночной ценой называется то, что мы должны дать, чтобы путем обмена получить на рынке соответствующее благо; естественной ценой называется то, что мы должны дать, чтобы получить некоторое благо «из огромного скопления товаров в природе», или, другими словами, естественная цена представляет собой затрату издержек производства, причем Торренс понимает под этим выражением величину капитала, затраченного при производстве328. Рыночная цена вовсе не имеет тенденцию устанавливаться в среднем на том же уровне, что и естественная, как это обыкновенно утверждают; напротив, ввиду того, что прибыль не представляет собой составной части издержек производства, а следовательно, и естественной цены, а рыночная цена должна — для того, чтобы предприятие не прекратилось — давать предпринимателю обычную норму прибыли, то рыночная цена принципиально должна всегда превышать естественную цену, и превышать ее на величину обычной нормы прибыли328.
Таким образом, Торренс исключил прибыль на капитал из области мотивов, определяющих естественную цену, и включил ее в область причин, определяющих рыночную цену. Нетрудно убедиться в том, что это изменение чисто формальное; оно основывается исключительно на употреблении другой терминологии. Экономисты, которым Торренс возражал, имели в виду то обстоятельство, что прибыль на капитал является причиной, определяющей величину средней цены благ, и называли эту среднюю или постоянную цену — естественной. Торренс доказывает совершенно то же; он только называет постоянные цены рыночными, а название «естественная цена» он оставляет для явления, которое вовсе собою цены не представляет, а именно, для затраченного на производство капитала.
Торренс ничего почти не сделал для разрешения основного вопроса, почему действительные цены благ — безразлично, будем ли мы их называть естественными или рыночными, — дают прибыль на капитал. Очевидно, он считает прибыль на капитал явлением вполне естественным, а потому считает совершенно излишним подробное объяснение таковой; он ограничивается несколькими смутными стереотипными выражениями, которые к тому же носят противоречивый характер, так как наводят на самые разнообразные мысли. Таким выражением является часто повторяющееся замечание, что капиталист должен получать прибыль потому, что в противном случае ничего не побуждало бы его накоплять капитал или же предоставлять его для производства330; другое подобное выражение, имеющее совершенно иное направление, представляет собой объяснение, что прибыль на капитал представляет собой «новое создание», произведенное благодаря затрате капитала330. О том, каким образом «создается» прибыль на капитал, мы не получаем никакого представления; Торренс ограничивается стереотипными выражениями при полном отсутствии теории.
Однако ни один представитель английской школы не разработал проблему процента на капитал так неумело и так неудачно, как Мак-Куллох331. Последний высказывает целый ряд разноречивых мыслей. Он рассматривает каждую из них достаточно подробно для того, чтобы впасть в резкое противоречие с самим собою, но вместе с тем слишком поверхностно для того, чтобы развить ее до более или менее цельной теории процента. В одном только месте мы встречаем исключение из общего правила: но теория, которую там развивает Мак-Куллох, одна из самых бестолковых, какие вообще могут прийти в голову мыслителю, и в позднейших изданиях своих сочинений Мак-Куллох сам уже отказывается от нее; однако, и от этой теории у него остаются некоторые мысли, которые находятся в резком противоречии с действительностью и с теми условиями, в которых они были высказаны. Таким образом, мысли, высказанные Мак-Куллохом по поводу процента, представляют собой верх недосказанности, неопределенности и противоречивости.
