председателя. Вам как раз это сделать было проще простого.
— Ах, вон, ты как это поворачиваешь? Не хочешь ли сказать, что это моих рук дело, что это я старикашку «замочила»?!
Декер сжала свои огромные кулачищи.
— Мама, — теребил ее мальчишка, — ну что ты!
Грай достал из кармана блокнот.
— Не думаю, что есть причины скрывать что-либо о последних минутах исчезнувшего человека.
Вид блокнота гипнотически подействовал на докера. Она придвинула табуретку к столу и осторожно опустилась на нее. Мы тоже сели.
— А я и не отказываюсь. Так что вам надо?
— Вы видали Попова в десять вечера?
— Без двух минут десять.
— Откуда такая точность? Вы на часы смотрели?
— Я в порту двадцать пять лет отмолотила и все годы ложилась спать ровно в десять, потому что встаю рано, в пять часов. Я осмотрела грядки и шла спать, а Попов шагал к своему дому.
— Вы его хорошо видели, не путаете с кем-нибудь?
— Между нами были кусты, я его не видела, а только слышала. Но мы уже двадцать два года соседствуем, я могу поклясться, это был он. А когда я вошла в дом, он протопал мимо. Стенки моей халупы тонкие, я услышала его стон; «Боже мой! Боже мой, опять все сначала? Ну сколько же это может продолжаться?»
— О чем это он, не знаете?
— Сын его, Олег, в тот день загулял. Он в последнее время испортился. У кого — нибудь угостится, у любого, кто поднесет рюмку, потом купит бутылку и нарежется в одиночку. А кто пьет един на один с фукфырем, это уже не человек.
— Мама, они не об этом спрашивают, — нервничал сын, который, похоже, был главным в доме.
— Папаша Попов не мог терпеть пьяных, ну они и начали ругаться, крепко, зло. Но я в это время легла спать и сразу уснула, мне их матюки не интересны, я этого добра в порту каждый день досыта имею.
— А вы не заметили на его участке кого-нибудь чужого?
— К нему люди целыми днями ходят, черт бы их побрал. Надоели, смотреть на них тошно. Ну, я отгородилась, как могла, по границе посадила смородину, сливу, чтобы не видеть никого. Слышно, что идет кто-то, ну и черт с ним. Кому-то нужно заниматься нашими дорогами, столбами, канавами, магазином.
— А вы не обратили внимания, вечером Олег тележку из сарайчика не выкатывал?
— Ну, пошло, поехало — На черта он мне сдался со своей тележкой? У меня своих дел нет, что ли?.. Вот печка остыла, теперь пирог не испечешь. Снова придется идти в лес, дрова ворс… — она замялась и поправилась. — Сушняк собирать, я хотела сказать. А ради чего вы меня допекаете?
— Никто вас не допекает, но вы — важный свидетель, и вам еще не раз придется вспоминать все подробности…
Докер Валентина проводила нас свирепым взглядом.
Когда выходили с участка, я услышал сзади шорох и обернулся. Конопатый стрелок, сопя от напряжения, держал в вытянутых руках мощный водяной пистолет и уже пустил струю, целя мне в пикантное место. Выстрел был точен, и он снова «замочил» бы меня. Но я был готов, резко шагнул в сторону и швырнул в него поднятой с земли травиной. Его легко можно было бы поймать в два прыжка. Вероятно, юный негодяй умел читать чужие мысли, потому что с воплем помчался к матери.
Опять? — пробасила Валентина, и до нас донесся звонкий шлепок заслуженной затрещины.
Вздохнув, Грай заметил:
— Увы, свидетелей в уголовном деле, как и погщии-ков в поезде, не выбирают. Приходится работать с такими, какие есть.
Пятно на моих брюках слегка подсохло, но было еще хорошо видно. Грай предложил мне сходить домой, переодеться. В отчаянии я решил, что так и стану ходить с мокрым пятном на штанах. Мне было страшно оставить Грая одного. Убийца, писавший моему шефу стихи, мог затаиться где-то тут, совсем рядом. Он мог подобраться сзади и неожиданным ударом своего огромного гвоздя проткнуть грудную клетку насквозь. Поэтому я шел в двух шагах сзади и был готов броситься на любого подозрительного человека.
Следующий наш собеседник — сосед с другой стороны участка Попова. Сержант нам его назвал — инженер с Кировского завода Игорь Сапожков. Вход на его участок — щель между двумя кустами черноплодной рябины — мне не понравился.
— Что-то тут неладно, такой пролаз садоводы нормальные на участок не делают. Следует присмотреться получше.
Но Грай, закоренелый горожанин, не обратил на мои слова никакого внимания, даже посмеялся:
— Пуганая ворона пустого куста пугается. — Оттолкнул меня и втиснулся в пролаз. При этом он громко вскрикнул, резко дернулся и едва не упал.
Плакали мои брюки — я рухнул на четвереньки, проскользнул змеей между стволов и поднялся рядом с шефом, который, морщась, потер скачала одно, потом другое плечо.
— Что с вами, Грай?
— Током ударило.
Пригляделся и увидел на кончиках веток два оголенных проводка. Ну — садовод, настоящий изобретатель!
Длинный, нескладный, настороженно смотрел на нас сквозь сильные очки инженер Игорь Сапожков.
— Частный детектив? — поднял он брови. — А, понимаю, вы помогаете инспектору Шестиглазову.
— Почему у вас на ветках кустов оголенные провода под напряжением? — спросил я угрожающе.
— Гостей незваных боюсь, — признался он. — В прежние годы огурцы и яблоки воровали, а теперь на людей перешли, председатели стали исчезать… А как вы устояли? — удивленно спросил он Грая, — ведь там высокое напряжение, сбить должно с ног. Придется еще повысить.
— Вы же убьете кого-нибудь, — не выдержал Грай. — А если ребенок пойдет?
— Я высоко прикрепил провода, ребенку не достать. А сделал это потому, что не имею другого способа защиты — ружья нет, собаки нет, жены нет!..
— Вы давали показания инспектору, — перешел к делу Грай.
— Да, я сразу направился в правление, когда узнал, что человек пропал. Чувство долга меня заставило. Председатель был лучшим моим соседом.
Пятилетний мальчуган с яблоком в руке подошел к Сапожкову, спросил:
— Мы дядей кормить будем?
Я с любовью посмотрел на малыша — здравая мысль!
— Нет, — сухо ответил папа. — Дяденьки скоро уйдут.
— Вы знали, что у председателя сложные отношения с сыном?
— Да, знал, громкие ссоры у них последнее время участились. Хотелось им помочь, но как? Встрять в ссору родственников опасно, тебе же самому и попадет.
— Не показался ли вам подозрительным кто-то из тех, кто приходил вчера к Попову?
— Вы хотите знать, не видел ли я убийцу?.. Нет, около десяти у них быстро как-то затихло. Мы с сыном смотрели телевизор, и я даже удивился — как резко оборвалась ссора? А потом
