Читаем без скачивания Хлопок одной ладонью. Том 1. Игра на железной флейте без дырочек [OCR] - Василий Звягинцев

Новиков и Шульгин по старой памяти натянули спецкостюмы. Нынешняя Москва, конечно, даже ночью переосвещена фонарями и рекламами, однако по дворам еще можно найти места, где похожий на Ихтиандра монстр останется невидимкой до «крайнего» (чтобы не сказать — «последнего») момента.

Это ведь их город, в конце концов. Родной, Отлучились на двадцатку лет, и сразу к ним стали относиться не по-людски. Да и кто? Султан какой-то! Мишку с Марьиной Рощи знали, Косого с Переяславки, даже о Толике-офицере, что Рижский вокзал держал, были в курсе, хоть и не пришлось пообщаться, но с той публикой всегда договаривались то кулаками, то через бутылку.

Шульгин очень ко времени вспомнил, что он ведь тоже работал под Леньку Пантелеева. Даже пролистал нужную литературу и посмотрел серию из кинофильма «Рожденная революцией», где романтизированный Ленька геройствовал.

Интересная будет сегодня ночка!

Предварительно, пользуясь вышеупомянутой техникой, они забили все каналы информации врагов и «друзей». Под друзьями подразумевались правоохранительные органы, среди которых далеко не все являлись «оборотнями в погонах». Районные прокуроры получили приказы Генерального возбудить дела и устроить обыски в офисах таких-то фирм. Управления собственной безопасности отделов и отделений милиции, тоже по приказам свыше, внезапно начали повальный шмон в кабинетах подконтрольных товарищей, когда незарегистрированный патрон в сейфе уже становился поводом. ФСБ возбудилось, получив сигнал, что прокуратура на корню куплена пресловутым олигархом, и если ее немедленно не осадить, наломает антигосударственных дров.

В итоге операция Султана и его хозяев посыпалась в самом начале. Да и как иначе? Жоре Горьковскому от абсолютно секретного и совершенно надежного источника сообщили, что караван из шести «КамАЗов» с контрабандой и наркотиками будет перехвачен под Александровом ФПС и Госнаркоконтролем, и стуканул не кто иной, как один из ближайших помощников Султана. Тоже тревога, но уже другая, по иной системе связи.

Перед выходом из квартиры Новиков, проверив снаряжение, допивал свою чашку кофе с сигаретой. Ирина, будто обычная русская жена, стояла, оперевшись спиной о кухонную стенку. Смотрела на него не тем взгядом, что подходил к случаю.

— Андрей, мне нехорошо на душе. Может, не стоит?

— А может, ныть не нужно? Я что, первый раз?

— Но вы же сейчас убивать идете? Просто так. Зачем это?

— Просто так никто не убивает. За исключением сумасшедших и алкоголиков. Тебе, помнится, не понравилось, когда я той ночкой кого-то там пострелял. Тоже переживала. Если б не стрелял, лучше было бы? Меня на улице замочили, тебя в подворотне впятером поимели. Нормально?

Ирина прикусила губу, опустила глаза, ничего больше не сказала.

— Тогда мы поехали. Сотовые при нас. Удобная, кстати, штучка. Звони, если что.

Будто бы в двадцатом году, спустились они с Сашкой вниз, сели в машину, не в «шестисотый» «мере», и не в «БМВ» «семерку», а в маленький «Судзуки-самурай». Почти привычный «Виллис». За рулем — робот Иван. И три автомата на троих, не считая пистолетов и прочего.

Хоть поразвлечься!

Списочек был и у Берестина, и у них тоже. Те, кто сегодня должны погибнуть во внутренних разборках, были помечены синим карандашом. Кого перехватит Берестин в своем обычном армейском стиле — красным. Остальные, самые интересные, которых Андрей с Сашкой оставили себе, — никак не обозначены. Просто на всякий случай.

— С кого начнем? — спросил Шульгин.

— Давай с Горьковского. Сразу все связи обрубим.

А потом депутатами займемся.

Жестоко все это, кто же спорит! Без санкции районного прокурора, без адвоката, без камеры СИЗО с телевизором, водкой и девочками, без суда двухгодового, который даст или «в пределах отбытого», или «девять лет условно». А если вот ты лично знаешь, что перед тобой холодный убийца, организатор десятка тяжчайших преступлений?

Позволить вершить незаконное правосудие другим — это, может быть, и неправильно. Другие — они бывают всякие и завтра же начнут злоупотреблять. Но ты ведь — знаешь? Как в известном с молодости фильме про комиссара Миклована «Последний патрон». Тот тоже знал, что его клиента суд оправдает, вынуждал на сопротивление и — стрелял. Лицом к лицу, ствол к стволу — кто успеет, тот и прав.

А у этих — у них правосудие законное?

Жора Горьковский, самый главный на сегодняшний день в Москве вор, жил на Рублевском, где же еще?

Слава богу, разговаривать с ним было не о чем. Через забор они переправились спокойно. Под проволокой колючей подлезли, подперев нижнюю нитку колышком, спрыгнули на мягкую весеннюю траву. Телекамеры, если они и были, их костюмы не фиксировали.

Просочились между кустарниками к заднему фасаду нелепо громадного дома, не стали затрудняться карабканьем по стенам и взламыванием окон. Обошли понизу с двух сторон. Удивительно, но даже охранника на крыльце не было. Он сидел в прихожей за незапертой от ощущения полной безопасности дверью. Его бы и Новиков снял запросто, но Шульгин это умел лучше.

Горьковский, мужик почти шестидесятилетний, но крепкий и в полной силе, с модной трехдневной щетиной на щеках и побородке, отдыхал перед телевизором. На удивление, молодых девушек с ним не было, да и немолодых. Сотрудников и советников не присутствовало тоже. Бутылка виски на столе, вазочка со льдом, три телефона в ряд. И — ноутбук включенный, мелькают строчки по экрану.

На плазменном полутораметровом экране по «Дискавери» показывали гонки на американских чопперах.

«Он?» — взглядом спросил Новиков у Шульгина, чтобы не ошибиться невзначай.

«Он», — движением свободной от автомата руки подтвердил Сашка.

Андрей никогда не был сторонником предсмертных разговоров с клиентом, хоть информативных, хоть душеспасительных. Но сейчас молча выстрелить в ничего не подозревающего человека ему показалось неправильным.

— Жора, — окликнул его Новиков.

Тот резко обернулся, сделал попытку встать, но передумал. Неожиданно возникшие в его тихой обители люди выглядели слишком необычно для его стереотипной реакции.

— Я. Что надо? Вы от кого? О чем говорить будем?

— Да особенно и не о чем, Султана ты пасешь?

— Я. Какие проблемы?

— Сказал же — никаких. Просто надоели вы нам…

Шульгин от бедра воткнул две пули из «Хеклер Коха» с очень длинным глушителем точно над правым ухом вора. Тут есть особая тонкость. Чтобы на автоматике выстрелить два раза, нужно поймать момент срыва курка, и тут же отпустить палец. Стрелковый шик, если угодно. Хлопнуло на уровне звука разбитого капсюля. Новиков и то почти ничего не услышал. А уж на улицу тем более не донеслось ни звука.

Что там полетело на шторы и обои — это подробности для художественных фильмов. Все равно из его не такой уж умной, как оказалось, головы крови вылилось раз в сто меньше, чем он пустил только лично.

— Пошли. Тем же путем и без шороха.

— Давай лучше сначала запалим домик. Чтоб с концами и наглядно!

— Согласен. Открывай все газовые краны, и гранату с двадцатиминутным замедлением.

— До других дач не достанет?

— Вряд ли. Тут по сто метров в любую сторону…

Уже подъезжая к Окружной, они увидели, как здорово пыхнуло. Аж весь горизонт засветился.

Часов до трех ночи Андрей с Шульгиным занимались персонажами, сложными в «обслуживании», но стопроцентно виноватыми в мокрых делах. В равной пропорции из враждующих группировок. Стрелять в депутата, хотя бы и взявшего десять миллионов «зеленых» за заказанный братвой закон, Новикову как-то претило. При том, что раньше ему приходилось стрелять и в совершенно невиновных людей. Лично невиновных. Но воюющих с оружием в руках не на той стороне.

Вооруженных боевиков на исходных позициях и на марше зачищали бойцы Берестина. Ему это нравилось. Какая-никакая, а война. Тем более, в отличие от других — общественно полезная.

Когда начали стрелять друг в друга милиция, ФСБ, ОМОН и СОБР, одни штурмуя воровские «малины» и «блатхаты», а другие их же отчаянно обороняя, совершенно потеряв ориентировку, кто кого крышует, кого защищать, а кого мочить, Новиков решил сворачивать свою часть операции. Дальше разберутся без нас.

По предварительным подсчетам, московский преступный мир, во всех его видах и сущностях, поимел сегодняшней ночью свою Курскую битву. Или нет, скорее — Перл-Харбор. Что там будет дальше, трудно сказать, но утренние программы телевизора и радио прямо-таки лопались от восхищения, смешанного с ужасом. В зависимости от ориентации, своей и спонсоров.

Тут и проявила себя предварительная работа Андрея с друзьями политологами и информациологами. Материал они получили добротный да еще подработали в меру темперамента и фантазии.