Противник в период с 20 декабря 1941 г. по 7 января 1942 г. прочно удерживал оборону, ликвидируя все попытки войск 1-й ударной, 16-й и 5-й армий вклиниться в нее. Потери войск значительно возросли. По донесению Рокоссовского военному совету фронта, «в результате длительных напряженных боев 40-я и 49-я стрелковые бригады понесли большие потери и имели в стрелковых батальонах по несколько десятков бойцов[318]».
В некоторых дивизиях 16-й армии оставшиеся полки были сведены в один сводный батальон (354-я стрелковая дивизия). Большие потери понесла и 18-я стрелковая дивизия, действовавшая с 18-й стрелковой бригадой, которая только 3 января потеряла 172 человека убитыми, 493 ранеными и 7 обмороженными. На 5 января в 354-й стрелковой дивизии с 146-й танковой, 40-й и 49-й стрелковыми бригадами оставалось в наличии 377 штыков и 13 танков (из них 3 средних и 10 малых[319]).
На левом крыле Западного фронта удалось 30 декабря выбить противника из Калуги. В начале января 1942 г. войска 49-й армии вышли в район железной дороги Калуга – Малоярославец. Соединения 50-й армии продвинулись на 15—25 км в сторону Юхнова, а 10-я армия подошла к железной дороге Вязьма – Брянск западнее и юго-западнее Калуги. На этом наступление войск левого крыла остановилось.
В центре Западного фронта контрнаступление началось позднее, 18 декабря. Однако войска 4-й армии противника оказали упорное сопротивление, что привело к затяжным боям. И только после занятия советскими войсками Калуги и возникшей угрозы их выхода в тыл 4-й армии противник 24 декабря начал отвод своих войск на новую линию обороны.
Контрнаступление советских войск на Западном стратегическом направлении имело огромное значение не только в военном отношении, но и получило большой политический резонанс. Впервые во Второй мировой войне удалось сначала остановить считавшую себя непобедимой германскую армию, а затем нанести ей чувствительное поражение. Красная Армия отбросила врага на 100—250 км от Москвы и ликвидировала угрозу советской столице. Немецкие войска утратили стратегическую инициативу, замысел молниеносного разгрома СССР оказался чересчур самонадеянным. Впереди замаячила перспектива затяжной войны.
Но все же положение немецких войск в декабре 1941 г. было отнюдь не таким плачевным, как об этом было принято у нас говорить, особенно в советское время. Например, в труде «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» отмечалось: «Гитлеровцы потеряли огромное количество солдат и офицеров убитыми, ранеными и пленными. По их собственным данным, боевой состав каждой дивизии 4-й танковой армии на 4 января 1942 г. равнялся одному усиленному батальону… Вражеские войска потеряли тысячи орудий, пулеметов, автоматов, сотни танков и самолетов. Все поля и дороги Подмосковья были загромождены брошенным противником вооружением, техникой, автотранспортом и другой военной техникой[320]».
В действительности потери врага не были столь катастрофическими. По уточненным данным, группа армий «Центр» с 6 декабря 1941 г. по 7 января 1942 г. потеряла около 116 тыс. человек, или 14,5% состава дивизий, бригад, отдельных полков и батальонов[321]. В декабре она получила 40,8 тыс. человек маршевого пополнения, что позволило почти на одну треть восполнить понесенные потери. Военная германская машина дала сбой, но мощь свою не потеряла.
В конце концов наступательные возможности армий Западного фронта иссякли, фактор внезапности себя исчерпал, и противник успел организовать на новых рубежах довольно сильную оборону. Не будем забывать, что советские войска перешли в контрнаступление, не имея общего превосходства над врагом.
В ходе Московской стратегической наступательной операции войска Западного, Калининского, Брянского (с 24 декабря 1941 г. по 7 января 1942 г.) фронтов и правого крыла Юго-Западного фронта (с 6 по 31 декабря 1941 г.) потеряли безвозвратно 139 700 человек, а санитарные потери составили 231 369 человек[322]. При этом Западный фронт потерял безвозвратно 101 192 человека (72,4% от всех безвозвратных потерь), а санитарные потери достигли 160 038 человек (69% от всех санитарных потерь). Если же взять соотношение безвозвратных потерь к общей численности, то получим следующие данные: на Западном фронте, насчитывавшем к началу операции 748 700 человек, оно составило 1:7,3. Калининский фронт имел к началу операции 192 200 человек, потерял безвозвратно 27 343 – соотношение 1:7. Правое крыло Юго-Западного фронта (3-я, 13-я армии, оперативная группа генерала Костенко) насчитывало 80 800, потеряло безвозвратно 9709 – соотношение 1:8,3. Следовательно, безвозвратные потери по соотношению к общей численности фронтом были практически одинаковыми.
5 января 1942 г. в Кремле состоялось расширенное заседание Ставки ВГК с участием И. В. Сталина, Г. К. Жукова, Б. М. Шапошникова, К. Е. Ворошилова, Г. М. Маленкова и Н. А. Вознесенского. На заседании обсуждался план предстоящих военных действий. Сталин, переоценив успехи, достигнутые в контрнаступлении под Москвой, считал необходимым предпринять общее наступление одновременно на всех стратегических направлениях с постановкой глубоких и решительных задач в целях создания условий для полного разгрома вермахта уже в 1942 г. Такое решение не соответствовало возможностям Вооруженных сил Советского Союза, приводило к распылению их усилий и к ослаблению группировки войск на главном, Западном стратегическом направлении, где обозначился успех.
По мнению Жукова, следующий этап наступления на Западном стратегическом направлении «должен был состоять в том, чтобы, получив усиление соответствующими силами и средствами, продолжить его вплоть до полного завершения». Он полагал необходимым восстановить то положение, которое Калининский, Западный и Брянский фронты занимали до начала наступательной операции войск противника. Жуков считал, если Ставка ВГК даст «хотя бы четыре армии на усиление (по одной для Калининского и Брянского фронтов и две для Западного фронта), мы получили бы реальную возможность нанести врагу более сильный удар и еще дальше отбросить его от Москвы, а возможно, даже выйти на линию Витебск – Смоленск – Брянск[323]. Без дополнительных крупных резервов дальнейшее продвижение на запад невозможно. Относительно наступления под Ленинградом и на Юго-Западном направлении Жуков полагал, что там придется иметь дело с серьезной обороной противника. Без наличия мощных артиллерийских средств ее не удастся прорвать, войска понесут большие, ничем не оправданные потери.
С мнением Жукова – повременить с наступлением под Ленинградом и на юге – не согласились Ворошилов и Маленков. Однако Георгия Константиновича поддержал заместитель председателя СНК СССР Вознесенский, заявивший, что в настоящее время мы еще не располагаем материальными возможностями, достаточными для того, чтобы обеспечить одновременное наступление всех фронтов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
