Теперь неприятели увидали, что немногих дней напряженного труда оказалось достаточно для восстановления верков, которое, по их ожиданиям, было на долгое время невозможно; следовательно, для них уже стали бесполезными вероломство и вылазки, и вообще не осталось ни одного пункта, где бы они могли повредить солдатам стрельбой, а веркам огнем. Они убедились и в том, что таким же образом можно даже весь город – там, где он доступен с суши, – окружить отовсюду стеной и башнями, и в том, что им нельзя будет держаться на своих укреплениях, так как каменная плотина пристроена нашими солдатами к городской стене почти до самого ее верха, и, следовательно, сражаться пришлось бы только ручным оружием, так как метательные машины, на которые они возлагали большие надежды, при незначительности расстояния для них пропадали; а при одинаковой обстановке боя со стены и башен, как они ясно видели, они не могли равняться с нашими солдатами в доблести. Поэтому они вернулись к мысли о сдаче на прежних условиях.
17
В Дальней Испании М. Варрон сначала при известии о событиях Италии стал сомневаться в счастье Помпея и весьма дружественно отзываться о Цезаре: Помпей привлек его на свою сторону назначением на должность легата и тем связал его присягой на верность, но что и с Цезарем он состоит в не менее близких отношениях. Ему небезызвестны обязанности легата, занимающего должность по доверию. Но он знает также, как слабы его собственные силы и как дружественно настроена к Цезарю вся Провинция[182]. Так высказывался он публично по всякому поводу и сохранял полный нейтралитет по отношению к обеим враждующим сторонам. Но с того времени, как он узнал, что Цезарь задерживается у Массилии, что войска Петрея соединились с армией Афрания, что большие вспомогательные силы уже собрались и не менее значительные с уверенностью ожидаются, что вся Ближняя Провинция сочувствует Помпею; когда он наконец услыхал о позднейших событиях, именно о затруднительном положении Цезаря под Илердой из-за недостатка съестных припасов – о чем ему очень подробно и с преувеличениями сообщил Афраний, – то и сам он стал колебаться по мере колебания счастья.
18
Он произвел набор по всей Провинции, пополнил им оба своих легиона и прибавил к ним еще около тридцати вспомогательных когорт. Далее он собрал большое количество провианта для посылки массилийцам, а также Афранию и Петрею. Десять военных кораблей он приказал построить гадитанцам, и еще много судов он распорядился построить в Гиспалисе. Деньги и все ценные вещи из святилища Геркулеса были переведены им в город Гады; для охраны он послал туда из Провинции шесть когорт и назначил комендантом этого города римского всадника Г. Галлония, друга Домиция, приехавшего туда по поручению последнего для приема наследства; в дом Галлония было также перевезено все оружие, частное и общественное. Сам Варрон произносил на собраниях враждебные речи против Цезаря. Он часто заявлял с трибунала, что Цезарь терпит поражения и что большое количество солдат перебежало от него к Афранию; обо всем этом он имеет верные сведения из надежных источников.
Подобными сообщениями он запугал римских граждан, живших в Провинции, и заставил их обещать ему для государственных нужд восемнадцать миллионов сестерциев, двадцать тысяч фунтов серебра и сто двадцать тысяч модиев пшеницы. На те общины, которые он считал сочувствующими Цезарю, он налагал более тяжелые повинности, отправлял туда гарнизоны и предавал суду частных лиц за противогосударственные замечания и речи; их имущество конфисковалось. Всей Провинции было им приказано принести присягу на верность ему и Помпею. Узнав о событиях в Ближней Испании, он стал готовиться к войне. План его военных действий состоял в том, чтобы отправиться с двумя легионами в Гады и там сосредоточить суда и весь провиант, ибо он знал, что вся Провинция сочувствует делу Цезаря. Путем сосредоточения провианта и кораблей на этом острове, по его мнению, было нетрудно затянуть войну[183]. Многие неотложные дела отзывали Цезаря в Италию. Но он все-таки решил войну в Испании довести повсеместно до конца, так как знал, что Помпей сделал для этой страны много добра и потому у него в ближней Провинции немало влиятельных клиентов.
19
Поэтому он послал в Дальнюю Испанию два легиона под командой народного трибуна Кв. Кассия, а сам раньше его двинулся ускоренным маршем с шестью сотнями всадников и предупредил население эдиктом о том, к какому сроку должны явиться к нему в Кордубу власти и старейшины всех общин. Этот эдикт был обнародован по всей Провинции, и ни одна община не преминула послать к этому времени в Кордубу часть своего сената, ни один сколько-нибудь известный римский всадник не замедлил явиться туда к сроку. Вместе с тем корпорация римских граждан в Кордубе по собственному почину заперла перед Варроном ворота, заняла башни и стену караулами и стражей и удержала у себя для охраны города случайно прибывшие туда две так называемые колониальные когорты. В те же дни жители города Кармона, самого сильного во всей Провинции, сами выгнали гарнизон из трех когорт, посланный в их городскую крепость Варроном, и заперли ворота.
20
Но это уже заставило Варрона поторопиться как можно скорее дойти с легионами до Гад, чтобы не быть отрезанными от сухопутных дорог и от переправы: до такой степени решительным оказывалось сочувствие всей Провинции к Цезарю. Когда он прошел уже довольно значительную часть своего пути, ему доставлено было письмо из Гад с сообщением, что при известии об эдикте Цезаря гадитанские власти немедленно сговорились с трибунами стоявших там когорт[184] об изгнании Галлония из города и об удержании самого города и острова для Цезаря; согласно с этим решением они предложили Галлонию добровольно оставить Гады, пока это можно сделать еще безопасно; в противном случае они сами за себя постоят; и эта угроза заставила Галлония покинуть Гады. Когда об этом стало известно, один из двух легионов, так называемый «Туземный», унес из лагеря знамена в присутствии и на глазах самого Варрона, вернулся в Гиспалис и там расположился на форуме, не позволяя себе никаких бесчинств.
Такое его поведение так понравилось корпорации римских граждан, что они наперерыв стали приглашать солдат к себе в гости. Устрашенный этим, Варрон переменил свой маршрут и поспешил дать знать в Италику о своем намерении прибыть туда. Но его гонцы сообщили ему, что ворота перед ним заперты. Теперь все пути перед ним были отрезаны, и он послал к Цезарю письмо, что готов передать свой легион кому он прикажет. Тот приказал передать его посланному для этой цели Сексту Цезарю[185]. После передачи легиона Варрон прибыл в Кордубу к Цезарю. Там он представил емуофициальный отчет по административным расходам вместе с оправдательными документами и передал ему бывшие у него на руках деньги, а также сообщил, где и сколько у него было провианта и кораблей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
