Элеанор немедленно протянула руку к телефону.
— Конечно, Ник.
Никодемус вышел за дверь.
— Спасибо, — бросил он через плечо.
— Подожди-ка секунду, — объявил Рид, отодвигая свой стул. — Пожалуй, я пойду с тобой. Тек тоже захочет присоединиться, просто на всякий случай.
— И я с вами, — быстро поднимаясь на ноги, сказал Дэррен.
Виктория уже стояла.
— Я пойду с вами.
Через тридцать секунд за столом остались только Хилари и Элеанор. Хилари смотрела, как Элеанор набирает 911 и начинает разговаривать повелительным тоном, который всегда применяла, когда хотела добиться от работающих на нее людей мгновенных результатов.
«Как это похоже на Элеанор, рассматривать полицейских в качестве своих служащих», — мимолетно подумала Хилари, спокойно собирая свои папки.
Элеанор закончила разговаривать, как раз когда Хилари подошла к двери. Она повесила трубку на рычаг.
— Они едут, — объявила она. Хилари кивнула.
— Я не удивлена. Это довольно забавно, не правда ли? Каслтоны и Лайтфуты бросаются на помощь Филадельфии.
— Возможно, это справедливо, Хилари. Похоже, что последнее время она изо всех сил старалась помочь «Каслтон и Лайтфут».
— Можно и так на это посмотреть.
— Куда ты теперь пойдешь, Хилари? — спросила Элеанор. — Что ты собираешься делать?
— Разве это имеет значение?
— Да, имеет. Ты ведь член нашей семьи, Хилари.
— Нет. Больше нет. Думаю, что никогда и не была членом семьи. Настоящим, как будет Фила.
Хилари вышла за дверь и очень тихо прикрыла ее за собой.
Фила могла бы заплакать и сделала бы это, если бы не была так испугана и так сильно не старалась сохранить ясность ума. Сполдинг, все еще крепко прижимая ее к своему телу, тащил женщину в направлении спальни. Она лихорадочно соображала. Однажды ей удалось совладать с этим человеком. Она знала его слабые места. Она снова должна это сделать.
— Лучше оставь меня в покое и убирайся отсюда. Скоро тебя уже будут искать.
— К тому времени, как они догадаются, где я, меня уже здесь не будет.
— Как ты меня нашел?
— Я заставил Рут следить за тобой. Она пошла и наняла человека, который тебя нашел и все время сообщал ей, где ты находишься.
Фила прикрыла глаза в безмолвной боли. Она не была в безопасности даже в то время, пока находилась в Порт-Клакстоне. Кто-то все время следил за ней. Эта мысль была не менее ужасной, как и ситуация, в которой она теперь оказалась.
— Что ты собираешься делать, Элайя? — спросила она, пытаясь заставить свой голос звучать спокойно.
— Сначала я хочу наказать тебя за то, что ты все испортила. Я сделаю тебе больно за то, как ты поступила. Очень больно, так, как мы делали женщинам-заключенным, когда я работал наемником. А когда ты начнешь плакать и молить о прощении, я убью тебя.
— Ты дурак. И что ты потом будешь делать? Куда побежишь? Тебе придется скрываться до конца своей жизни, потому что на этот раз все будут знать наверняка, что ты убийца. Мужчина, с которым я живу, будет охотиться за тобой по всему свету. Он очень сильный человек, Сполдинг. Гораздо сильнее, чем ты.
— Ты просто его шлюха, а не жена. С какой стати ему беспокоиться о том, куда ты делась? Я буду в безопасности.
— Ничто не убережет тебя от Ника Лайтфута. Ты будешь оглядываться назад до конца своих дней.
— Заткни пасть, сука. Я могу сам о себе позаботиться.
— Нет, Сполдинг. Я хочу, чтобы ты знал, чем рискуешь, если убьешь меня. Ты не забыл, что однажды я уже засунула тебя в тюрьму? И ты снова угодишь туда благодаря мне.
— Я сказал, заткни пасть, сука. Ты не понимаешь, что говоришь. — Он дотащил ее до двери спальни и втолкнул внутрь. Отпустив, он сделал шаг назад и так сильно ударил ее тыльной стороной ладони, что Фила упала на кровать.
Она почувствовала вкус крови на губах. Открыв глаза, увидела нависшего над ней Сполдинга, каждую черту лица которого искажало маниакальное желание. Однажды она уже видела такое выражение на лице мужчины, когда подверглась нападению в приюте. Но сейчас рядом не было Крисси, которая пришла бы ей на выручку. Она в ужасе смотрела, как
Сполдинг принялся расстегивать молнию на своих грязных брюках.
— Нет. — Она вспомнила предыдущий раз, вспомнила лампу, которую использовала Крисси.
Без передышки на размышления она вытянула руку и схватила за основание лампу на ночном столике. Лампа слетела со столика и ударила Сполдингу в бок.
— Сука. — Элайя инстинктивно отпрянул назад, услышав звон разбитого стекла. Он поднял руку с пистолетом, чтобы прикрыть лицо от осколков.
Фила перекатилась на край кровати и открыла ящик ночного столика. Пальцы ее сомкнулись вокруг такого знакомого теперь револьвера. «Просто прицелься и нажми курок».
Наполовину лежа на кровати, она выхватила пистолет из ящика и навела его на Сполдинга, как раз отводившего руки от глаз. И выстрелила.
Грохот револьвера оглушил ее. Сполдинг вскрикнул, отпрянул к стене и шумно упал. Из его плеча полилась кровь, окрашивая брюки и рубашку. Рука его дергалась, но сам он не шевелился.
Несколько секунд спустя, когда в ушах у Филы еще звенело, Ник, окруженный знакомыми лицами, ворвался в спальню.
— Черт, — сказал Тек Шерман. Сполдинг застонал.
— Он жив, — заметил Рид. — Ей следует продолжить тренировки.
— Я работаю над этой проблемой, — произнес Ник, беря дрожащую Филу в руки и крепко прижимая ее к себе.
— Я рада, что он не умер. Он, конечно, заслуживает этого за то, как обошелся с теми детьми, но я рада, что мне не предстоит жить, зная, что я убила человека. — Фила содрогнулась, отпивая бренди из бокала. Полицейский допрос измучил ее. Последствия стрельбы, даже в целях самообороны, были значительными.
Но вокруг находились Каслтоны и Лайтфуты; они готовили ей чай, защищали ее от бесконечных вопросов полицейских, беседовали с экспертами-криминалистами, впускали и выпускали медиков. Они все толпились рядом с Филой, а Ник не отходил от нее ни на шаг.
— Все могло бы быть гораздо проще, если бы ты выдала ему билет в один конец, — проговорил Рид. — Судя по этим либеральным законам, которые сейчас действуют в нашей стране, не исключено, что этот мерзавец предъявит тебе иск прямо из тюрьмы, когда придет в себя.
— Мы разберемся с любым иском Сполдинга, — сказал Ник, подливая в бокал Филы еще бренди. — Ведь мы все-таки можем позволить себе лучших адвокатов, чем Сполдинг. А ты же знаешь, как это обычно бывает: выигрывает тот, у кого самый дорогой адвокат.
— Ты меня сильно успокоил. — Филадельфия слабо улыбнулась, поднимая глаза на окружавшие ее лица.
Там были все, кроме Хилари. Даже Элеанор, позвонив в полицию, приехала на такси. Тек Шерман довольно улыбнулся.
