поддержке, которую оказывали диссидентам некоторые облеченные властью чиновники... это уже было бы не моё дело. Зато, освободив Москву от этих антисоветских элементов, можно было сосредоточиться на главном – то есть на Украине. Я надеялся, что у меня достанет аргументов доказать начальству необходимость такой смены направления приложения усилий Пятого управления.
Но теперь всё это оказалось не просто в подвешенном состоянии – это была та ветвь времени, которая никогда не будет реализована. В той истории, которую я помнил, расследование дела Якира и Красина обошлось без Орехова, он спокойно занимался своими артистами и о высоких материях даже не помышлял. Кто-то возглавил следственную группу, кто-то провёл допросы, кто-то проверил показания... А через год, когда этих граждан тяжким трудом, пролив семь потов, дотащили до суда и приговора – пришел лесник с широкими полномочиями и разогнал всех обратно по норам. Всё вернулось на круги своя, ничего не изменилось, кроме судеб отдельно взятых Петра Якира и Виктора Красина.
***
– И что ты будешь делать? – спросил Макс, покосившись на сидевшую с нами Татьяну.
Это была привычка, которой обладали мы оба – да и любой другой сотрудник Комитета. Мы обсуждали рабочие вопросы, и присутствие посторонних при этом не приветствовалось. Правда, Макс не знал, что для меня Татьяна давно перестала быть посторонней, но для него она была именно таковой – хотя он знал, что нас связывает, да и она ему явно понравилась. Сама девушка сидела тихо и в беседу не лезла.
– Искать работу, – улыбнулся я. – Надеюсь, кислород мне не перекроют.
– Да вряд ли, с чего бы? – удивился Макс. – Не ты первый, не ты последний, всем перекрывать – перекрывалка сломается.
В чем-то он был прав, но с нашего общего начальства вполне станется сделать так, чтобы я мог найти вакансию только чабаном где-нибудь в Казахстане. Правда, у меня всегда была опция вернуться на Украину и попроситься, например, референтом к Семичастному, с которым у нас вроде сложились вполне нормальные отношения. Ещё была Белоруссия – правда, там я никого толком не знал, но в Лепеле точно была вакансия начальника цеха на ремонтно-механическом заводе, и если Семичастный попросит Машерова... На этой мысли я остановил свою фантазию – нечего отправляться в полет, когда ещё ничего не решено, топливо не залито, а космические карты не заправлены в планшеты.
– Надеюсь, это так. Но пока буду наслаждаться отдыхом, а то последние полгода крутился, как белка в колесе. Ну а потом заберу трудовую и буду думать уже предметно, – я пожал плечами и отпил чай.
Конечно, в таких обстоятельствах больше подходило бы что-нибудь с градусами, но Макс был за рулем, да и меня не тянуло напиваться до розовых единорогов. Я не чувствовал ни горя, ни радости, которые требовали бы подпитки алкоголем.
– Денисов был вне себя... – Макс снова покосился на Татьяну. – На Сашку наорал при всех, никогда себе такого не позволял, а тут – на тебе. Меня хотел к себе в кабинет затащить зачем-то, но я сослался на срочную встречу с агентом...
Я хмыкнул.
– Если что, я потом тебе расписку напишу – обязуюсь сотрудничать и рассказывать всё, что положено, – сказал я. – Только псевдоним я уж сам себе выберу, у тебя с фантазией туго.
– Сплюнь три раза, – насупился он и опять покосился на Татьяну. – Я уверен, что ничего ещё не решено, так что жди гостей.
– Макс, перестать заглядываться на мать моего ребенка, – сурово сказал я. – И говори спокойно. Всё, что происходит на этой кухне, останется на этой кухне. А гостей я жду... правда, думаю, что не ко мне придут, а пригласят куда-нибудь. Не по чину им самим по гостям ходить.
– Ребята говорят, что Денисову втык уже был, – Макс всё-таки чуть понизил голос. – Кто его отчитывал – неизвестно, но он как раз после этого с катушек и съехал, а потом на Сашку набросился.
В этом был весь Макс, которого я немного узнал лично, но лучше помнил благодаря «моему» Орехову. Я не знал, сколько он провел времени в управлении, но ему удалось собрать все сплетни, которые касались моего увольнения. Правда, и было этих сплетен – раз, два и всё. Но лиха беда начало, уже завтра Максу может собрать более обильный урожай слухов, и, наверное, он снова приедет ко мне, чтобы поделиться своей добычей.
–
