Я засмеялась — и этот мастер головокружительных поцелуев еще и оправдывается? Поднесла его руку к лицу и поцеловала ладонь. Хотелось показать, что мне было хорошо с ним, что ни о чем не жалею… и, кажется, хочу еще.
— Еще? — улыбнулся Арден. — Вот выйдешь за меня замуж, будет тебе еще!
— Эй, а как же «без обязательств»? — возмутилась я.
— Ну, то, что было, да, это просто так. Но если ты хочешь добавки… — скосился на меня хитрый зеленый глаз. Потом эльф посерьезнел:
— Не отвечай. Не хочу тебя связывать. Вот если после вылета Нары твои желания не изменятся, мы вернемся к этому вопросу. Хорошо?
Я кивнула.
Может, я сейчас и натворила что-то, чего «бла-ародные девицы» делать не должны, но на сердце определенно стало легче.
* * *
Вечером я рассказала о происшедшем Ти. Полной уверенности в его реакции у меня не было, но жених сказал:
— Знаешь, я рад! Здорово, если мы сможем быть вместе!
Шон тоже воспринял новость, как должное. А когда я изумилась тому, что он не удивлен, ответил:
— Бель, ну вот ты же не сомневаешься, подбросив вверх камень, что он снова упадет вниз? То, что вас троих тянет друг к другу, слепому видно. Странно, что ты так долго — больше полугода — трепала нервы Ардену.
Я надулась и заявила, что и сейчас ни в чем не уверена. Шон посмотрел на меня с улыбкой и погладил по голове.
— Не уверена? Ну, тогда не гони события. Все прояснится со временем.
Вечером мы объединили ауры. Решив, что стоит поберечь нервы Нары, которая до сих пор ворочалась внутри, укоризненно вздыхая, я попросила Шона присоединиться к нам. Эльфы грустно переглянулись, но приняли мой выбор. Мы все вместе парили в центре сияющей вспышки света, энергии, радости, счастья. Мы сами были этим взрывом, выплескивая и поглощая радужные протуберанцы, неслись сверкающими звездами в фиолетовом космосе, горели ярким костром, сплавляясь во что-то единое. А затем снова оказались стоящими в обнимку у камина в комнате Тиану. Пытались отдышаться и ошеломленно переглядывались. А потом повалились на кровать, хохоча от искрящейся в венах радости.
Шон взъерошил волосы и захлопал на меня карими глазами:
— Бель, это нечто… Чур, вы будете иногда брать меня с собой! И, знаешь, после первого раза мой резерв тоже начал расти!
Я улыбнулась в ответ.
Утром я проснулась позже всех. Потянулась в кровати — невероятно — одна на таких просторах! На радостях немножко попрыгала на матрасе. Потом села на край постели, поболтала ногами, покрутила головой, поправила руками спутанную массу волос. Сейчас умоюсь, причешусь, затем поищу еду и друзей. Спорить могу, завтрак и парни найдутся в одном и том же месте! Главное — не опоздать, а то можно найти только последних.
Напевая, спустилась вниз, зашла на кухню и в испуге замерла на полушаге с поднятой ногой — навстречу мне из-за стола поднялся гном.
Рыжий бородатый шкаф шагнул ко мне:
— Поцелуй меня, любовь моя!
Я шарахнулась и завизжала.
Сидевшие на другой стороне стола Арден и Шон захохотали.
— Бель, ну ты же сама хотела гнома!
Вот гады!
— Но если ты не любишь рыжий цвет, твою бороду мы сделаем черной! Согласна?
— Конечно, — сладко улыбнулась я в ответ. — А потом я расцелую вас на прощанье!
Глава двадцать первая
Все хотят добра. Не отдавайте его.
С.Лец
Прекрасное лицо Повелителя страдальчески исказилось, по щеке скатилась слеза. Арден закусил губу… Я б его даже пожалела, если б не знала, что гримаса на физиономии эльфийского кронпринца выражает не муку, а попытку удержать рвущийся наружу хохот от нашего с Тиану вида. Шон уже давно сполз по стенке на землю и, уткнув нос в колени, хихикал и хрюкал. Ржать в голос он больше не мог, сил не было.
Поиздевались над нами знатно. В моем поле зрения маячил нос картошкой, заставляя все время скашивать глаза. А под носом начиналась борода. Черная. С сединой. Судя по всему, мой возраст теперь исчислялся не в годах, а в веках.
Тиану выглядел не лучше — псиво-рыжий, шкафообразный, на коротких ногах, с бровями как у филина и бородой до пупа. Может, среди гномов он был бы красавцем, но во мне его вид никакого энтузиазма не вызывал.
Когда мы уселись на двух приведенных вчера Арденом наемных одров пенсионного возраста с говорящими именами Хребет и Селедка и приторочили к багажу эльфийские луки, истерика пошла по второму кругу.
— Ой, гномы верхом, да еще с эльфийскими луками…
— А бороды-то, бороды!
— Два богатыря-я… — завыл Шон, сложился и рухнул на землю, прижав коленки к животу.
— Сейчас мы вам луки под кирки замаскируем! — потер руки в предвкушении Арден.
— Стрелять из кирки?
— А гном с луком?
— Нет, ну верхом с киркой? Это как?
— А с чем? Могу сделать лопату!
— Грабли сделай!
— Какие грабли? Зачем гномам — грабли?
— Может, топор?
— Стрелять из топора?
Я поняла наконец, зачем нужна борода. Её надо грызть, когда ржать уже не можешь. Но, похоже, мое озарение пока не стало всеобщим достоянием.
— Бель, вынь бороду изо рта! Что ты, как маленькая, всякую гадость в рот тянешь? Чай не моль какая!
— Это не гадость, — оскорбилась я. — Это — моя борода!
— Хочешь, оставим ее тебе насовсем?
— Рррр! — разозлили! Как бы отомстить? Аа-а! — по кубику льда в штаны чересчур веселым, чтобы отвлечь внимание, а пока они с воплями прыгают выше головы, создаю за их спинами фантом черного волкодлака, который присоединяет свое басовитое «Рррр!» к моему. Сколько радости можно подарить ближним, затратив ничтожно мало усилий!
Ой, я и забыла, что мы верхом сидим! И что лошади, даже преклонного возраста, на волкодлаков реагируют нервно. Хребет и Селедка выпучили глаза, заржали и рванули спасаться… Со двора Тиану мы вылетели галопом, чуть не вынеся ворота.
* * *
Галарэн скрылся за поворотом дороги. Даже башни Академии исчезли за деревьями и отрогом горы, наползающим на долину, по которой извивался наш путь. Я оглянулась в последний раз… а потом стала смотреть вперед.
Верхом нам предстояло трястись два дня. Потом дорога заканчивалась, и начинались горы, которые тут называли Драконьими. У конца торного пути стояла небольшая деревушка со странным названием Сэгов Зад — последний приют для путешественников, охотников и старателей, рискующих углубляться в нехоженые места. Не знаю, кем был этот Сэг, но память он о себе оставил странную. Вообще, раньше люди пытались селиться в Драконьих горах, но не по-южному суровые зимы, лавины и сели, а пуще того непонятная жуть выгнали всех переселенцев назад, в цивилизованные места. Кто не ушел — тот пропал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
