Читаем без скачивания Оторва с пистолетом - Леонид Влодавец

— Ага, — кивнула Маша, — и получалось, что они, в принципе, могут и от лейкемии вылечить, и от тромбоза. Регулировали состав крови, численность кровяных телец так, будто осмысленно все это выполняют, понимаете? А Шипов говорил, что как-нибудь покажет нам человека, которого он от СПИДа вылечил. Он тоже подозревал, будто эти микроорганизмы — разумные существа…

— Ну, это я вроде поняла, — произнесла Лена. — Во всяком случае, верю на слово. А как же этих полезных в монстров превратили?

— Я же сказал: мы просто догадываемся, — поморщился Ваня. — Самыми сложными и опасными экспериментами Шипов занимался сам, и не в университете, а за городом. Так вот, в самом общем виде догадка может быть такая: Шипов с помощью генно-инженерных методов видоизменил эти микроорганизмы и придал им свойства, которые сделали их смертельно опасными.

— Например, превратил их в возбудителей каких-либо неизлечимых болезней, против которых никакие лекарства не действуют, — добавила Маша.

— Впрочем, могло быть и другое, — предположил Ваня. — Он мог пересадить какие-то гены этих микроорганизмов животным или даже человеку. Или вообще создать еще более сложное композитное существо из трех-четырех, а то и десяти составляющих.

— Короче, — мрачно пошутила Лена, у которой вполне хватило интеллекта, чтоб понять сентенции Вани, — почти, как в басне: «проказница-мартышка, осел, козел и косолапый Мишка» плюс этот самый микроб инопланетного производства. И получается монстр!

— Это только догадка! — еще раз подчеркнул Ваня. — Что там на самом деле

— мы с Машкой абсолютно не в курсе. Но бандиты, между прочим, могут посчитать, что раз мы учились у Шипова, то знаем об этих микроорганизмах не меньше его. И если он отказался, допустим, делать этого «монстра», то мы сможем его заменить. Но в том-то и дело, что мы ничем им не сможем помочь… Когда они поймут, что от нас никакой пользы, то просто убьют — и все.

— Вообще-то, — заметила Лена, — мне эти ваши догадки какими-то сомнительными кажутся. Насколько я в бандитах понимаю, для них главное — то, на чем заработать можно. Лекарство от всех болезней — это, наверно, очень выгодно. На нем действительно можно хорошие деньги нажить. А создавать возбудителя ничем не излечимой болезни могут только маньяки какие-нибудь… Ведь всякий дурак поймет, что от такой болезни все повымрут, все человечество, в том числе и сами злодеи тоже. А значит, и никаких прибылей не будет. Ну а насчет этого гибрида, человека с микробом, и вовсе непонятно, зачем он нужен и кто за него заплатит…

— Справедливо, — кивнул Ваня, — но если, допустим, устроить где-то искусственную эпидемию неизвестной болезни, а потом, когда несколько сот тысяч человек помрут, выступить в роли спасителя человечества, предложить чудодейственную вакцину, которую государства и частные медицинские центры станут закупать в огромных количествах? А фармацевтические компании за «ноу-хау» будут миллиарды платить!

— Вот это уже близко к теме, — кивнула Лена.

— Неужели кто-то смог бы до такого додуматься? — захлопала глазками Маша.

В это время позвонили в дверь. И собачий лай за дверью послышался. Тревога холодной волной прокатилась по сердцам…

СНОВА В ТРИДЦАТОЙ

— Сперва посмотри в «глазок»! — дрогнувшим голоском напомнила Маша, когда Тюрин не очень уверенными шагами пошел к двери. А Лена, положившая во время чаепития сумочку на пол, рядом со стулом, в уме уже прикинула, что удобнее применить, если за дверью окажутся менты: «маргошку» или «дрель»? В отличие от Тюриных, которые явно побаивались, что к ним постучались те, кто расправился с Шиповым, Лена опасалась только ментов. Ясно, что все нормальные бандиты, узнав из милицейских радиопереговоров о шухере на Федотовской, загодя слиняли из этого района, чтоб не угодить под горячую руку. Тем более что те двое бандюков кинолога убили, а участкового тяжело ранили. А когда менты злы — лучше им не попадаться! К тому же Лена, в отличие от Вани и Маши, отлично знала, кто взорвал Шипова. Точнее, кто помог ему взорваться…

Поглядев в «глазок», Ваня явно взволновался и нетвердым голосом спросил:

— Вам кого?

— Вань, это ты? — спросили из-за двери. — Я Валентин, из Ташкента. Мы с тобой лет десять назад во дворе мяч гоняли, не помнишь?

— Д-да, помню… — пробормотал Ваня. — Только ты, по-моему, меньше ростом был… Ниже меня, во всяком случае.

— Подрос, значит, — хмыкнул Валентин. — Просто тебе четырнадцать лет было, а мне — десять… Вань, ты извини, конечно, но к вам такая девушка, черненькая, по имени Лена не заходила?

— Ой, ключ! — вскричала Лена, подхватывая сумочку, и подбежала к двери. — Я же должна была ключ бабе Шуре оставить, но из-за всей этой катавасии — позабыла… Теперь Валечка в квартиру попасть не может!

На самом деле ключ-то она отдала, но теперь после всех своих приключений на лестнице и откровений, услышанных в 36-й квартире, позабыла об этом. Память-то девичья…

Ваня, испустив вздох облегчения, отпер дверь. Действительно, за порогом скромненько стоял Валентин. А рядом с ним пританцовывал Рекс, который уже не гавкал, а радостно вилял хвостом.

— Извините, ради бога, — произнес он, по-восточному приложив руку к груди, — я волновался… А ключ у меня. Вы, Лена, отдали его Александре Семеновне, только забыли, наверно.

— Во голова дырявая! — расхохоталась Лена, и Ваня с Машей тоже рассмеялись, правда, немного нервным смехом.

Еще раз поблагодарив Тюриных за чай и гостеприимство, Лена вышла на лестничную площадку.

— Вы знаете, Лена, — предупредил Валентин, — там, немного ниже — очень страшно. Кровью все забрызгано. Говорят, какой-то бандит сам себя гранатой взорвал, чтоб милиционерам не сдаваться. Ужас какой, а?

— Ничего, — ответила Лена, — я отвернусь, если уж очень страшно будет.

Ив компании с Валентином и Рексом она стала спускаться по лестнице.

— Вы как меня нашли? — полюбопытствовала Лена.

— Рекс привел, — улыбнулся ташкентский гость. — У него чутье, как у овчарки, клянусь! Вы сильно испугались, да?

— Да, пожалуй, нет, скорее обалдела от неожиданности и оглохла чуточку. Как грохнет! Спасибо, Ваня с Машей меня впустили, валерьянки дали, чаем напоили…

— А я очень напугался, — признался Валентин. — На работу устроился, вроде все ништяк. Потом к бабушке в больницу съездил — и у нее тоже порадовался. Повеселела, говорит, что скоро ходить разрешат, очень обрадовалась, что вы снова появились. В общем, возвращаюсь в хорошем настроении, а тут менты, «Скорая», в подъезд не пускают… Вот здесь отвернитесь, очень страшно. Лучше налево смотрите.

На лестничном марше, ведущем с четвертого этажа на площадку между четвертым и пятым, а также на самой этой площадке, с точки зрения Лены, которая много чего повидала, ничего особо страшного не было. Только уж очень мерзко кровью пахло. Ошметки бордово-багровые кое-где к стенам прилипли. А пятен и лужиц, высохших совсем или затянувшихся поверху тонкой морщинистой пленочкой, и вовсе не счесть было. Стекло из окна межэтажной площадки, конечно, вылетело, осколки гранаты пощербатили штукатурку стен и потолка, ну и в том месте, где взрыв произошел, на стене и ступенях разметались черные языки копоти. На ступенях же сохранился обведенный мелом контур тела, которое несколько часов назад лежало тут, скорчившись… Это был пятый человек в здешнем городе, погибший от рук Лены. Не считая Шипова, конечно.

— Сейчас еще ничего, более-менее, — произнес Валентин. — Наверно, если б я знал, что тут увижу, — не стал бы. просить ментов, чтоб они меня пропустили. Тем более что у меня еще и паспорт узбекский! Могли бы забрать, наверно, честное слово! В России, наверно, думают, будто в Узбекистане одни наркоторговцы живут, честное слово! Хорошо еще, что среди милиционеров оказался одноклассник моего отца. Сразу меня узнал: «Ты что, Сергея Кузовлева сын? К бабушке приехал?» А мне неудобно так — я этого дядьку не знаю совсем, в глаза не видел. «Да», — отвечаю, а он говорит: «Когда мы с твоим отцом в училище поступали — он точно такой же был! Как две капли воды!» Его Воробьев зовут, Михаил Петрович. Вот он меня и проводил наверх, до двери… Куда ногу ставить указывал, чтоб я лишних следов не натоптал. Вот страшно было! Участкового выносили с капельницей и с маской — еле живой был, а убитые все еще лежали. И люди, и собака. Около квартиры Бурмистровых. Они сами пьяные в дымину были, ничего не соображали даже, но их все равно забрали, до выяснения… Потому что бандиты эти у них ночевали… А к нам, на третий этаж, сверху кровь капала! От того, что взорвался. Этого я не видел, но говорят, ему всю голову разнесло, потому что он гранату к голове приложил. И еще у него рука оторвана была…

— Да, жутковато! — согласилась Лена, думая о том, как же так могло получиться. Не иначе, тот, что потом без головы остался, увидел, как граната падает, перехватил ее в воздухе и хотел бросить в ментов, но какой-нибудь секунды не хватило… Ох, и повезло же вам, гражданка Павленко!