Читаем без скачивания Я выбрал путь смерти - Владимир Шитов

Лёжа на куртке и покуривая, он размышлял о превратностях жизни, удивлялся подлости мира, тому, что ни на кого нельзя положиться. Думал о том, что теперь с ним будет.

Тем временем новички освоились в камере, обжили её, каждый из своей верхней одежды приготовил себе постель на нарах. Затем они стали между собой о чем-то шептаться. Их тихий разговор перешёл в ссору, которая, однако, быстро прекратилась.

После затянувшейся беседы один из новичков, отделившись от своей компании, подсел к Таракану.

— Привет, земеля, — завёл с Тараканом разговор новичок.

— Привет, дружище, с новосельем тебя, — поворачиваясь на нарах лицом к собеседнику, ответил Таракан. Подумав, он поднялся и, как его собеседник, присел на нарах. Так ему стало лучше видно сокамерника, с которым пришлось вступить в беседу. — Ну что, давай будем знакомиться, — предложил он ему.

— А чего с тобой знакомиться, если кум рассказал нам о тебе все, что надо.

Таракана удивило, что зек легко выдал себя, признавая, что является секретным сотрудником работника милиции.

— Что он вам обо мне рассказал?

— Что ты имеешь четыре ходки к хозяину, кликуха твоя Таракан, по масти ты блатной.

— Кто вы такие и какое задание получили от своего кума?

— Мы не такие блатные, как ты, всего лишь крысы. Блатные очень не любят нашего брата, но, как видишь, и в крысах тоже кое-кто нуждается. Нам дано задание заставить тебя пойти на сотрудничество со следователем, чтобы ты рассказал ему все, что видел и знаешь.

— И как вы намерены заставить меня пойти на такую признанку?

— А нам в отношении тебя даны широкие полномочия. Мы можем тебя высоко поднять и уронить. Больше двух недель после этого не проживёшь. Можем устроить тебе тёмную, можем инсценировать самоубийство — хороший шнур для этого у нас припасён. Короче, мы много чего к тебе можем применить, до многого можем додуматься. Чегочего, а уж фантазировать нас не надо учить.

— Пугаешь меня?

— Ни в коем случае. Просто сообщаю о наших возможностях и способностях. Между прочим, мы ничего тебе плохого не станем делать, если примешь наши условия капитуляции.

— И за сколько вы продались куму?

— Мы же крысы, нас задорого не покупают. Хотя, конечно, выполняя задание опера, мы получаем удовольствие.

— О каком удовольствии может быть речь у таких тварей, как вы?

— Побывал бы ты в нашей шкуре — понял бы, а так тебе трекать бесполезно. Ну ты пойми сам: когда ещё нам предоставится возможность диктовать свои условия блатному?

Ответ крысы вполне удовлетворил Таракана. Он понял, как сильно сокамерники жаждут получить удовольствие от его унижения перед ними, как легко они пойдут на разные выдумки, чтобы добиться своего.

Чтобы понять, какая пропасть разделяет крыс и блатных, я вкратце остановлюсь на описании воровских мастей. Так, среди них имеется масть «вор в законе». Но среди воров в законе имеется отборная каста — «вор в авторитете». Потом следуют козырные жулики, козырные фраера, блатные. Это масти особо уважаемые в преступном мире. Они в основном придерживаются воровских правил в своих поступках.

В местах лишения свободы зеки, не входящие в указанные выше масти, делятся на свои масти и группы: мужики, красные шапочки, подводные лодки, козлы, пидоры, чушки, крысы.

Согласно воровским правилам, зека, ставшего крысой, уважающий себя вор не должен близко подпускать к себе. Его бьют, подвергают преследованиям. Ряды крыс могут пополнить зеки любой масти. Однако поведение уважающих себя воров таково, что они готовы умереть, но не поступать так, как поступают крысы.

Крыса может украсть у любого зека все, что приглянется, если ему предоставится такая возможность. Если такая возможность не появляется, они объединяются в группы и могут пойти на открытый грабёж.

О воровских мастях можно много говорить и писать, но и на основании изложенного читатель, надеюсь, понял, что собой представляют крысы.

Для Таракана было унизительно слушать болтовню, откровения крысы, но он, пересилив себя, сдерживая эмоции, готовые вылиться через край, желал до конца узнать замысел своих противников. Когда ему все стало понятно, он, не говоря ни слова, сильно ударил крысу кулаком в лицо. Удар был до такой степени удачным, что в завязавшейся драке между Тараканом и остальными крысами побитый им парень не смог участвовать.

— Ну, блатяга, держись. Тут тебе не зона и никто не поможет, — загудели крысы, дружно бросившись на Таракана.

Читатель помнит, что Таракан был физически не очень сильным мужчиной, но умел драться и постоять за себя, поэтому ему некоторое время удавалось успешно защищаться от нападающих, но силы были неравными. Крысы повалили его и стали бить руками и ногами. Сжавшись в комок, не давая бить себя по почкам, Таракан терпеливо переносил избиение, теряя силы и здоровье. Однако он не воспользовался правом защиты и не стал звать на помощь дежурившего в изоляторе работника милиции. Это было бы для него позором.

Переставшего сопротивляться Таракана крысы подняли над собой, намереваясь бросить его на пол в сидячем положении. Последствия от ожидаемой травмы Таракану были хорошо известны.

Как для него ни было унизительно, но он сквозь зубы выдавил из себя: «Сдаюсь».

— То-то же, блатяга, — произнёс один из крыс, вместе с друзьями осторожно опуская Таракана на пол.

Крысы, оставив Таракана в покое, помогли своему товарищу, избитому Тараканом в самом начале драки, умыться около параши. Они не позволили ему ударить лежащего на полу Таракана, увели его в свой угол камеры.

Там они, плотно поужинав, наглотавшись каких-то таблеток, стали балагурить, шутить. Словом, вести себя так, как будто никакой драки в камере недавно не было, да и самого Таракана тоже.

Отлежавшись на полу, испытывая боль во всем теле, Таракан обследовал себя и пришёл к выводу, что кости целы. Сдерживая рвущийся наружу стон, не желая слышать насмешек в свой адрес со стороны крыс, он прошёл к параше, где по примеру своей жертвы стал смывать водой с лица кровь, приводить одежду в порядок.

Крысы его больше не трогали. По-видимому, выполнив задание кума, заставив Таракана согласиться на сотрудничество со следователем, они решили этим ограничиться. Таракан, кое-как уложив больное тело на жёсткие нары, задумался: «Если я завтра не расколюсь перед Стукало, то меня эти крысы забьют до смерти или опустят. И что обидно, мне от них никуда не деться. Я мог бы завтра настоять перед дежурным, чтобы он перевёл меня от них в другую камеру, но опер, с которым сотрудничают крысы, тоже может перевести в эту камеру моих мучителей. Сейчас кумовья стали сильно грамотными и хитрыми. Они сами не бьют зеков, а исполнение грязной работы переложили на разную шушеру, оставаясь в стороне. Разборки в камерах между зеками разных мастей — обычное явление. На них власти и общественность меньше обращают внимания, чем на злоупотребление оперативниками своими служебными полномочиями. Я не имею права и не буду жаловаться прокурору на то, что меня избили крысы в камере. А если бы и пожаловался на них, то все равно не смог бы доказать ему свою правоту. Ведь не крысы, а я первым начал с ними драку. — Его мысли опять вернулись к неизвестному ему, негласно сражающемуся с ним оперу. — Ведь это он, скотина, разработал тактику поведения крыс со мной и заставил меня сорваться, быть виновным в случившейся драке. Умен, гад! — был вынужден отметить он. — Я остерегался Спицы, боялся его мести, если расколюсь, а оказалось, опасность ко мне подкралась с другой стороны. Может быть, быки в моей камере вовсе и не крысы, а других мастей, просто им надо было завести меня чем-то, и они своего добились.

Конечно, я не должен предавать Спицу. В свою очередь, Спица обязан выручать своих людей, попавших в такую беду, как я. Однако он в этом году никого из наших не смог спасти от клешнёй ментов. Значит, он не такой уж всесильный и всего добившийся, как хвастался перед нами. А раз так, то и я не собираюсь гробить свою жизнь из-за него и пахать у хозяина».

Испытывая боль во всем побитом теле, ворочаясь на жёстких нарах, Таракан за ночь много раз просыпался и едва дождался утра, чтобы можно было подняться с неудобного ложа, походить.

Ему противно было смотреть на веселящуюся, беспечную компанию крыс. Он не пожалел бы сейчас всех имеющихся у него денег, чтобы немедленно отомстить крысам, но сейчас они были ему не по зубам. Только надежда, что в будущем ему с кем-то из них, возможно, повезёт ветретиться в СИЗО или ИТК, где он сможет отыграться за своё теперешнее унижение, как-то успокаивала его.

Когда в десять часов утра Таракана вызвали в следственную комнату к Стукало для допроса, то он, ничего не утаивая, подробно рассказал следователю не только о себе и своей бригаде, но и о степени участия Спицы в совершенных его парнями преступлениях.

После того как Таракан прочитал записанные следователем в протокол допроса показания и подписал их, Стукало поинтересовался у него: