От обстрела бриги ушли, но теперь командам десантных кораблей предстояла нелегкая задача – за какие-то жалкие сто шагов успеть сбавить ход и не врезаться под полными парусами в грозно возвышающуюся над водой крепостную стену. Моряки не успели бы спустить паруса и поэтому бросились рубить заранее подпиленные мачты, а опытные лоцманы обоих судов принялись что есть сил выворачивать штурвалы вправо, подставляя под удар с каменным монолитом левые борта. Подрубленные мачты, к счастью, никого не задели, да и бортам не причинили вреда, но зато, словно огромные якоря, упали в воду вместе с парусами да снастями и мгновенно остановили разогнавшиеся корабли. Надо сказать, что благодаря хорошей подготовке и слаженности действий моряков из герканской береговой охраны потери при столкновении кораблей с каменной твердью были не столь уж и велики: все до единого, кто находился на палубе, получили множественные ушибы, но за борт упало не более десятка солдат.
– На штурм! За короля, за Герканию! – мгновенно пронесся над рядами штурмовых отрядов призыв, брошенный кем-то из командиров, мгновенно подхваченный жаждущим крови воинством и дополненный менее громкими выкриками еще более патриотично настроенных воителей. – Резать шеварийских свиней! Жечь, жечь все! Давить, давить трусливых шеварийцев и их наемных прихвостней!
Как нетрудно догадаться, одними призывами да угрозами дело не ограничилось. К стенам крепости мгновенно было приставлено несколько лестниц, а в воздух взмыла целая стая веревок с абордажными крюками на концах, которые пираты почему-то, наверное, в шутку, именуют «кошками». Сотни облаченных в доспехи солдат стали быстро покидать корабли и карабкаться по лестницам да веревкам на стены. Помня о поручении фон Кервица, Дарк не спешил пробираться к лестнице и одним из первых вступить в бой с защитниками крепости, но и последним быть не хотел. Первые почти всегда гибнут, а последние зачастую получают несмываемое клеймо труса, и именно поэтому солдатская мудрость гласит, что хороша «золотая середина».
Как ни странно, но солдаты взбирались на окутанную клубами дыма стену быстро и совершенно беспрепятственно. Наемники из орудийной обслуги почему-то не пытались ни столкнуть приставленные к стенам лестницы, ни сбросить на головы штурмующих уже бесполезные орудия. Когда же первые герканские солдаты поднялись на верх крепостной стены, то почему-то до слуха воинов, еще лезущих по лестнице и ожидавших своей очереди на кораблях, не донеслись звуки завязавшегося сражения.
Быстро перебирая руками по зазубренным, наспех обтесанным доскам лестницы, Дарк еще строил предположения, что же творилось наверху, почему со стен не летели в воду пронзенные мечами да копьями тела и почему не слышалось ни стонов, ни скрежета стали о сталь? А когда подъем был завершен и моррон, грубо распихивая замерших в изумлении солдат плечами да локтями, пробился к краю заполненной обомлевшими герканскими воинами орудийной площадки, то сразу нашел ответы на все «почему?». Кенервард был пуст и объят огнем. Над крепостью вздымались огромные языки пламени и клубы черного-пречерного дыма. Огонь охватил и жадно пожирал все, что попалось ему на пути: башни, стены, казарму и все хозяйственные постройки. Пожарище такого масштаба не могло начаться из-за попадания на крыши нескольких зажигательных снарядов. Наемники быстро бы затушили огонь, если бы, конечно, хотели, но вместо этого предпочли оставить крепость, уступив сожженные руины врагу.
Кто-то из солдат затянул протяжное «Ура!», остальные, не задумываясь, подхватили победный клич, и лишь Аламез был опечален, ведь Фегюстин Лат оказался хитрее, он отдал приказ войску наемников отступить и украл у моррона настоящую победу, точнее, даже не дал шанса ее заполучить. Нет, конечно же, не все жертвы герканцев были напрасны. Кенервард пал, а флот быстроходных судов наемников догорал во рву под стенами взятой крепости, так что герканскому побережью Немвильского озера более не угрожала высадка десанта разъяренных головорезов. Однако основные силы наемников ушли в лес и уже наверняка выступили в поход через дикие чащи к беззащитным северным провинциям Геркании. Самую большую из двух бед так и не удалось предотвратить. Также было неясно, что делать с победой? У фон Кервица слишком мало воинов, чтобы развить успех или хотя бы закрепиться на стенах взятой немалой кровью крепости. Испытывая отвращение к торжеству солдат, не понимавших, что победа обернулась поражением, Дарк поспешил покинуть ликующую толпу и уединиться на орудийной площадке одной из уцелевших и не охваченных огнем башен. Моррон испытывал необходимость слегка перевести дух в одиночестве и хорошенько подумать, а что же делать дальше…
Эпилог
Близился вечер. Огонь уже не бушевал на превращенном в пепелище внутреннем дворе крепости, а клубы дыма пару часов назад рассеялись, но в воздухе все равно до сих пор пахло гарью – эфемерным символом несбывшихся надежд. Опершись спиной о лафет уцелевшей катапульты, Дарк все еще сидел на холодных камнях орудийной площадки и отрешенно наблюдал за тем, что происходит внизу. Моррон не размышлял, он уже давно обдумал неоднозначную ситуацию, в которую угодил, и, хорошенько взвесив все «за» и «против», принял окончательное решение, что и как сделает, едва лишь над руинами Кенерварда опустится ночь. Сейчас он отдыхал и старался не обращать внимания на то, что творилось вокруг. Он не хотел ни принимать участия в приготовлении ужина, ни в укреплении поврежденных огнем и снарядами стен поверженной крепости, и уж тем более Аламезу претила мысль с кем-либо общаться.
Дважды к нему на башню приходили посыльные от фон Кервица, чтобы пригласить на беседу, и он дважды их отсылал: в первый раз уважительно, во второй раз сухо и скупо. Если бы слуга рыцаря осмелился заявиться в третий раз, то Дарк не поскупился бы на выражения. Впрочем, к нему могли прийти и солдаты, чтобы скрутить по рукам и ногам непокорного спесивца, возмутительно нарушающего неповиновением походно-боевой устав, и силой отвести его в палатку командира. Хотя вряд ли фон Кервиц опустился бы до подобных мер. Он был слишком умен, чтобы так грубо поступать с разбойником, умудрившимся стать рыцарем и благородным воителем, вынужденным выполнять, притом довольно успешно, его тайные распоряжения.
Фон Кервиц был далеко не противен Аламезу, и моррон не испытывал отвращения при мысли о необходимости общения с ним. Однако Дарк не видел смысла в беседе с тем, кто завтра к полудню, скорее всего, уже станет трупом, и также считал абсурдным обсуждать меры по усилению обороноспособности крепости, над которой с часу на час вновь будет развеваться шеварийский флаг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
